Беседа I. (продолжение)

Здоровье есть драгоценнейший дар Божий, и достойно удивления, что в наш практический век, научивший всех недоверию и скептицизму, многие люди продолжают им распоряжаться безотчетнейшим образом. При всей скупости нашей публики, большинство дает свое здоровье или достояние, которое не купишь ни за какие деньги, докторам на веру, без расписки и без ручательства, что его им вернут не расстроенным. «Счастливые врачи, — сказал один ученый: — их успехи освещает солнце, тогда как их ошибки покрывает земля». Если современные люди с малолетства учатся законам, равным уставам и многосложным положениям для того, чтобы не попасть в руки людей, способных воспользоваться во вред их доверием, то, казалось бы, еще гораздо нужнее выучиться общей медицине, дабы самому уметь сохранить свое драгоценнейшее достояние, а также с собственным убеждением выбирать те способы лечения, которые ближе к истине. Знающий истину не сделает ошибки. Если бы все понимали, что такое, например, катаракт и отчего он происходит, то вряд ли многие решились бы ждать его созревания (бессмысленное слово!), по совету окулистов, что равносильно запущенно болезни, а затем снять его, воображая, что это какая-то пленка, когда операция катаракта заключается в прорезывании глаза и в выдавливании вон одной из главных частей глаза—хрусталика. Тогда бы выражение: «снять катаракт» не имело бы употребления.

Чудеса XIX-го века застали интеллигенцию в таком медицинском развитии, что мало кто знает, где у человека помещаются почки, селезенка, желчный пузырь и в чем кроется корень всех болезней. Необходимость распространения медицинских познаний в образованном обществе сознается давно, и неоднократно были издаваемы домашние лечебники, вроде лечебника профессора Флоринского, который удостоился премии Петра Великого в 1878 году, но предложенная для лечебника программа не могла удовлетворять цели. Пора обществу знать самую суть дела, голую правду, чтобы люди науки чистосердечно выяснили, что они понимают, чего решительно не знают, в чем можно ожидать от них помощи и в каких случаях решительно нет.

Я, как вышедший не из медицинской среды, обучившийся всему сам, самостоятельно, независимо, — смел всегда иметь свое личное мнение и плодом его явилась моя система лечения. Эта новая система родилась из всестороннего изучения существующих и практикующихся методов лечения в медицине и служит как бы восполнением замеченных мною недостатков и ошибок. Для того чтобы объяснить вам, господа, мою теорию, я должен указать тот путь, по которому я дошел сам, а поэтому мне придется начать мои беседы с самого начала возникновения медицины, т.е. с её истории. Столь обширная программа дает мне возможность, по счастью, открыть вам глаза и на все существующие методы в медицине, и, таким образом, я достигну попутно двух целей.

Говоря о практикующихся лечениях, я буду избегать выражения собственного мнения, насколько это возможно. Для вас, господа, самое важное — знать откровенную исповедь самих сторонников каждого метода, и только по этой исповеди вы будете в состоянии определить пользу или вред их способов лечения.

Прежде всего, нам следует начать с разбора медицины вообще, которая, конечно, одна в основе для всех систем и методов, а затем перейдем к рассмотрению аллопатии, гомеопатии, гидропатии и т. д.

Если в России есть люди с общими медицинскими познаниями, то большинство их училось по популярному лечебнику д-ра Флоринского: «Домашняя медицина», разошедшемуся в громадном количестве экземпляров. На основании этой книги, многие считают приобретенные ими убеждения неопровержимыми, а поэтому необходимо нам ближе познакомиться с означенным премированным лечебником. Так, на странице 7-ой лечебника профессор говорит: «медицина по существу своему и значению в жизни должна быть предметом общего образования в известных доступных для популярного изложения размерах. Врачи должны совершенствовать науку, проводить общественные санитарные меры, служить народу и государству во всех случаях, требующих специального научного и технического знания, но они же должны делиться с народом результатами своих научных изысканий, проводить свои аксиомы в массу населения, чтобы это не было достоянием касты, а входило бы в народное сознание, как один из элементов цивилизации. Только с таким широким применением медицинская наука может считаться истинным народным благом и выйдет на настоящую практическую дорогу. Распространение медицинских познаний в народе, прежде всего, необходимо для самих же врачей, ибо, только при усвоении в народном сознании основ научной медицины, наши санитарные предложения и частные медицинские советы могут быть надлежащим образом оценены и усвоены теми, к кому они относятся. Еще более такие познания необходимы для всего образованного общества. В жизни медицинская помощь требуется не в одних только трудных случаях, но в гораздо большем числе легких, доступных для врачевания и без помощи специалиста и т. д.» Распространитель столь симпатичных и верных идей, профессор Флоринский, также говорит на стр. 3-й: «всякая наука, в том числе и медицинская, не может считаться совершенною; но существующие недостатки и пробелы в медицинских познаниях не могут служить поводом к сомнению или отрицанию медицины вообще».

Отрицать медицину вообще, скажем мы, никому не может придти в голову, но при несовершенстве этой науки невольно большинство сомневается в её силе, что понятно и логично. Возможно ли не признавать столь необходимую и древнюю науку, существующую более 6.000 лет? Но соглашаться со всеми новейшими направлениями, когда они не приносят ощутительных результатов и оказываются совершенно бессильными в борьбе с человеческими болезнями, в состоянии только люди незнакомые с историей медицины и которым, по счастью, не приходилось серьезно хворать или наблюдать за больными. Несовершенство медицины слишком ощутительно для каждого человека, чтобы кто-либо мог сомневаться в этом. Наконец, и сами врачи этого не в состоянии скрыть. Так, доктор Майнтцер (P. Mayntzer in Zell. a M.) пишет: «не подлежит никакому сомнению, что внутренняя медицина нашего столетия, особливо последних десятилетий его, оказала большие успехи положительного и отрицательного характера. Но как бы ни были велики эти успехи, мы, тем не менее, напрасно стали бы искать во врачебном искусстве тех закругленных, систематичных и, по своим результатам и мероприятиям, положительных и непоколебимых научных основ, которые присущи анатомии, хирургии и патологии. Врачебное искусство, даже в лучших своих лекарственных результатах, чересчур подвержено превратностям, сомнительному весу личного авторитета и, некоторым образом, влиянию моды, вследствие чего в нем совершенно отсутствует законосообразная необходимость, обнаруживающая, что к той или другой (излечимой) болезни должно быть применимо и должно излечить то или другое средство. Что же удивительного, что медицина имеет необыкновенно большое число презирателей (Россбах) и что её научный склад беспрестанно оплакивается всеми, начиная с профессора и кончая студентом».

Приведенное выше чистосердечное признание профессора Флоринского, однако, нисколько не согласуется с описанием на 2-ой странице научной постановки медицины; так он говорит: «медицинские науки обладают точными методами, дают положительное знание, основанное на фактах и логических выводах. Основы этих наук зиждутся прочно, имея свои аксиомы, как и все точные науки. Колебания и разногласия здесь возможны в частностях, в вопросах еще не установившихся, подлежащих дальнейшей обработке; но эти спорные вопросы рано или поздно могут быть выяснены, приняты или отвергнуты наукою. Наука, стало быть, имеет свой естественный рост, прогрессивное движение по неизменному пути. Эти знания в будущем могут быть только расширяемы, но не отвергаемы. Этим отличается истинная наука от фиктивной и этим характеризуется современная научная медицина, отрасль естественных наук. Поэтому все сомнения и нападки несведущих и пристрастных людей, например гомеопатов, против основных принципов и положительных знаний общепринятой научной медицины следует считать легкомысленною утопией». В чем же в таком случае заключается несовершенство науки? Мне думается, если она несовершенна, то это проглядывает во всем — и в методах, и в даваемых знаниях и в фактах, основанных на несовершенных методах, а тем более в упомянутых логических выводах. Из знаний вытекают методы, факты и затем выводы; все это неразрывно связано одно с другим, а колебания и разноглася всегда относятся к основам, а не частностям, ибо последние исходят из первых. Таким образом, наука может быть совершенна, если основа зиждется прочно, имея свои аксиомы, как и все точные науки. Если медицина — наука точная, наподобие математики, то можно ли допустить, что бы человек, посвятивший себя изучению её и получивший диплом на право распоряжаться жизнью людей на основании точных данных, ошибался в определении болезни и действии данного им лекарства? Все, что выработано математикою, не возбуждает никогда колебаний и разногласий, ибо каждый, проверяющий вывод, убеждается в точности его, но новая медицина сама отвергаете убеждения многих своих представителей, проводивших их в жизнь несколько лет тому назад, и постоянно создает противоречащие друг другу теории. Что дважды два — четыре, это математическая аксиома; что человеческое тело питается кровью, от качества которой зависит здоровье или болезнь человека,— это главнейшая медицинская аксиома; но ручаться за остальные медицинские определения большей частью невозможно. Так, например, говорится, что в капле крови в булавочную головку 4 миллиона шариков, или что бесцветные кровяные тельца возникают в селезенке, где находится одно бесцветное тельце на 70 красных, а вообще в крови, находящейся в здоровом состоянии, на 350—500 красных телец приходится одно бесцветное. Нам скажут, что подобное определение не важно, но с этим согласиться нельзя, ибо кровь есть источник всей жизни и здоровья и не знать, где образуются составные её части, непозволительно для точной науки.

Если астроном может вычислить год, месяц, день, час, минуту и секунду, когда будет солнечное или лунное затмение, то значит, его выводами руководит точная наука. Медицина же в определениях руководится большею частию предположениями, но никак ни несомненными данными. Стоит просмотреть анатомию, которая, конечно, одна из более точных медицинских наук, и то встретится в ней масса вопросов, не разъясненных еще до сих пор. Если за шесть тысяч лет медицина, изучая человека, не пришла ко всем необходимым выводам и определениям, то уже этого достаточно, чтобы сомневаться в совершенстве её основ, знаний, методов и логических выводов. По словам профессора Флоринского, знания могут быть в будущем только расширяемы, но не отвергаемы, а между тем на практике мы видим постоянно обратное: знания одного поколения отвергаются последующим и не только не расширяются, но признаются совершенно ложными. Если профессор, как аллопат, столь резко выражается о своих товарищах по академии, перешедших потом на сторону гомеопатии, то это уже доказывает, что общая для всех наука — медицина — не имеет еще неоспоримых принципов. Настолько медицина незнакома еще с организмом и болезнями человека, насколько ботаника не знает всех растений и трав, хотя они все красуются на поверхности земли, начиная с первого дня сотворения мира. Прав был князь Бисмарк, говоря в рейхстаге в 1881 — 1882 годах: «В медицине нет речи о точности науки, а все дело заключается в обращении с живыми организмами и телами, сущность которых столь же мало поддается исследованию, сколько и сущность человеческого тела при вскрытии его ученейшими врачами. Там, где видит глаз и может найти применение хирургия, там можно отметить весьма выдающиеся результаты; в области же внутренних болезней, к сожалению врачей, успехи науки в течение всей истории человечества весьма незначительны. Медицинская наука сидит верхом на высокой лошади, но она не видит и не знает почвы, по которой она едет». Признавая медицину за чрезвычайно несовершенную науку, мы теперь считаем уместным выставить её заслуги. Значение медицинских наук для государства и общества громадно и принесенная ими польза за 6.000 лет неизмерима. Сотни тысяч просвещенных людей посвящали этим наукам всю свою жизнь, разрабатывали их различные отрасли и создали громадную литературу, которая послужила во многих отношениях человечеству. Благодаря успехам медицинских наук, многие местности, считавшиеся почти непригодными для обитания, оздоровлены, а чрез это прекратились злокачественные эпидемии, от которых вымирало население. Медицина научила нас также, чего мы должны оберегаться, дабы сохранить здоровье, и если не спасает людей от болезни и смерти, из которых последняя неизбежна, то уменьшает страдания их, за что человечество должно быть уже благодарно науке. Невозможно перечислит всех благ, доставленных медициною человечеству, но признательность людей была бы еще больше к представителям этой важной науки, если бы они не вытесняли из жизни те открытия, которые могут лишь обогатить медицину, хотя и не выходят из дверей специальной академии, и не лишали бы таким образом больных действительной подчас помощи. История медицины учит врача скромности, но не самоуправству со страждущими.


<<Назад

Читать далее>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0039 сек.)