Беседа I. (окончание)

Нет сомнения, что древнегреческая медицина многим обязана восточной, преимущественно индийской. Первоначальная эмпирическая, светская медицина в Греции возникла гораздо ранее жреческой медицины. Первые сведения о ней находим в творениях Гомера, Гезиода и других писателей. Познания Гомера в анатомии немногим ниже анатомических понятий Гиппократа. Он впервые поименовывает почти все важнейшие части тела, как внутренние, так и наружные. Номенклатура Иллиады и Одиссеи осталась научной номенклатурой греческих врачей и от них дошла до нас; поэтический язык Гомера остался техническим языком врачей. Из внутренних болезней у Гомера описаны только чума, случайное сумасшествие и меланхолия. Казнь Тантала, быть может, не что иное, как поэтическое изображение водобоязни. Из рассказа о родах супруги Сфенела явствует первое наблюдение о жизнеспособности младенца, рожденного в конце 7-го месяца. Далее упоминается о факте употребления серных окуриваний, как гигиенического средства, и серы — как лекарства против болезней. Вообще, в период между Гомером и Гиппократом, особенно начинал с Солона, в различных отраслях медицины сказывается заметное прогрессивное движение. Уже тогда было известно о существовали нервных расстройств, маний, конвульсивных движений, спазм, потрясающего озноба в ежедневной лихорадке, бешенства и даже эпилепсии, нимфомании, грудных болезней, подагры, апоплексии, гангрены. Против колики употреблялся анис, шалфей и фрукты кедра. В глубокой древности встречается указание на важную роль ячменного отвара, компрессов, спуска, корпии. Аристофану было известно введение кольца между глазным яблочком и верхним веком для извлечения инородного тела.

Греческие врачи того времени все приносили присягу, и не будет лишним сделать из неё выписки, так как они бросают яркий свет на степень нравственного развития той эпохи: «Клянусь, - говорилось в этой присяге, — что образ жизни больных буду стараться устраивать, по мере сил и согласно совести, к их благу и в то же время оберегать их от всякого вреда и порока. Несмотря ни на какие просьбы, обещаюсь никому не давать смертельного яда и никому не оказывать поддержи в таком намерении. Мою жизнь и мое искусство буду сохранять в целомудрии и благочестии. В какой бы дом я ни входил, я переступлю через его порог не иначе, как для блага больных, чуждый всякой преднамеренной несправедливости, всех плотских вожделений к женщинам и мужчинам, свободным и рабам, равно как и всяких других пороков. Чтобы ни случилось мне видеть или слышать при моей врачебной деятельности или вне её в обыкновенной жизни людей, если это не должно быть разглашено, я о том обязан хранить молчание и считать это святою тайной». Учители гимнастики заботились в Греции о состоянии всего организма человека, как-то: об опорожнении соков, удалении из тела излишних веществ, размягчении твердых частей и вообще болезни, каковы катарры, водянки и чахотку: — лечили диетой и растиранием, т.е. массажем.

Уже и в те времена не только между врачами и гимнастами, но и между самими врачами-аллопатами нередко существовали зависть, ссоры и т. п., так что при Гиппократе уже слышится жалоба на нравственный упадок врачебного сословия. Так, читаем у Гиппократа: «от подобных раздоров все искусство навлекло на себя презрение профанов, так что они не верят в существование медицины. Ибо при острых болезнях практики так расходятся между собою, что признаваемое одним за самое лучшее отвергается другим — как дурное». Отмечаем этот факт, практикующийся у аллопатов с древних времен существования медицины и поныне.

Греческая философия имела громадное влияние на развитие медицины. Стремление к исследованию целей и конечных причин существования вещей составляет основу естественного миросозерцания всего древнегреческого мира. Исследование одновременно человеческой природы неизбежно должно было вести и к постановке теории физиологических отправлений. Таким образом, главное влияние философии отразилось в области физиологии. Диоген из Аполлонии на острове Крите (530—460 л. до P. X.), быть может ученик Аноксимена, подобно ему учит, что начало всех вещей — воздух, но в то же время считает его существом чувствующим и мыслящим, которое всему дает жизнь и из которого путем сгущения возникает все — и материя, и дух.

Гераклит Эфесский (род. 502 г. до P. X.) за начало вещей принимает вечноживущий огонь, не земной, а какое-то эфирное, огненное вещество, из коего путем превращения или сгущения образуется воздух, из воздуха вода, из воды земля. Из этого первобытного огненного вещества путем сгущения все возникает и через улетучивание в нем снова все исчезает, чем обусловливаются два постоянных противоположных течения мирового процесса: возникновения и исчезновения, жизни и смерти, постоянного бытия, гармонии и раздора. Эта постоянная смена жизни и смерти есть всеобщий закон вещей, судьба. Душа человека истекает из того же огненного эфира, который Гераклит считает разумным началом вселенной или мировой душой. Душа человеческая, составляющая как бы дыхание последней, подобно своему источнику, подвержена непрерывным изменениям и настоящая свободная жизнь начинается для неё только после смерти, по соединении её с божественным разумом. Отсюда — презрение Гераклита к земной жизни. К врачам он относится враждебно, как он говорит, вследствие отсутствия в них истинного понимания природы.

Анаксагор (500—422 г. до P. X.), наставник Перикла, основывал все на положении, что из ничего — ничего и произойти не может; ничто в мире не возникает, не исчезает, но все предметы образуются из существенных веществ. Он поэтому принимал хаотическую материю, состоящую из мельчайших, первобытных неделимых однородных частиц и всем управляющий разум, все распределяющий, приводящий все в движение и порядок и образующий предметы, существующий независимо от материи и потому над всем владычествующий. По этому учению, мир возникает и изменяется по известным механическим законам, под руководством вечного разума.

Эмпедокл (492 — 482 до P. X.) учил, что мир предвечен, начало всех вещей — материя, единая, однородная, имевшая первоначально сферическую форму. Из этой материи образовались 4 стихии: огонь, воздух, земля и вода, которые сначала были в единстве, но впоследствии разделилась. Соединяющим началом была дружба и любовь, т.е. сила притягательная, разъединяющим — вражда и раздор, т.е. сила отталкивающая. Самый способ происхождения вещей чисто механический; при этом не происходит ни превращений, ни разложений, а только механическое складывание или смешение частиц. Но над всем этим господствует случай. Основные элементы действуют вечно по случайным законами. Мировоззрение Эмпедокла, очевидно, чисто материалистическое.

К последним приверженцам ионийской школы относятся Левкит, современник Пифагора и ученик его Демокрит {460—370 л. до P. X.). Физиология последнего сходна с физиологиею Эмпедокла. Анатомические занятия он называл «лучшим средством для познавания человеческой глупости».

Учредителем итальянской школы был Пифагор(580—500 л. до P. X). Мировоззрение его можно назвать музыкально-математическим. Подобно тому, как музыкальная гармония есть известное сочетание звуков или определенного, конечного, и интервалов или беспредельного, бесконечного, точно также и в отношениях между вещами господствуют такие же музыкальные пропорции, выражаемые числами. Все тела поэтому ничто иное как числа; весь мир—бесконечная система чисел и т. д. Бога Пифагор признавал за источник жизни и мировую душу, обитающую вне мира и в мире, преимущественно же в центральном огне вселенной и отсюда проникающую всю сферу мира живым эфиром. Человеческая душа — эманация божественной души и поэтому бессмертна. В области физиологии Пифагор принимал, что основание жизни есть теплота. Нравственным здоровьем он называл стремление к добру. Пифагор несомненно был практическим врачом.

Из учеников Пифагора особенно известен, как врач, Алкмеон (500 л. до P. X.), коему приписывают открытие зрительного нерва и Эвстахиевой трубы.

«Как ни драгоценно наследие, завещанное нам Гиппократом, пишет доктор Ковнер, — но краеугольные камни и основы сооруженного им здания заложены гораздо раньше его, быть может, за десятки веков до его появления... Не трудно убедиться, что он далеко не был «отцом медицины».

Гиппократ также, как и выше приведенные его предшественники, устанавливал тесную связь между медициной и философией: «Необходимо переносить философию в медицину и медицину в философию, — говорит Гиппократ; — врач философ равен богам». Много и долго спорили о религиозных воззрениях Гиппократа. Некоторые обвиняют его в атеизме, что, в сущности, кажется справедливо, но другие находили нужным защищать память Гиппократа против этого обвинения. Д. Ковнер пишет: «оставаясь верным традиционным верованиям своего времени, он возвышается над толпою современных мыслителей, предоставляя в физиологии и патологии наибольшую роль природе и ограничивая во многом роль богов, — словом, он был верующим рационалистом». Но всем известны верования последователей и учеников «отца медицины», следовательно, излишне спорить, какова была философия отца, если дети, научаясь и развивая ее, дошли до полнейшего атеизма. Об этиологии Гиппократа мы будем беседовать в следующий раз.


<<Назад

Беседа вторая>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0016 сек.)