Беседа III (продолжение)

Венский профессор Weichselbaum пишет по этому поводу следующее (лекции): «как легко заметить, этот спорный вопрос представляет не только теоретический, но и высокий практический интерес, так как по отношению в предупреждению заразительных болезней далеко не безразлично, может ли та или другая бактерия, представляющаяся сегодня совершенно безвредною, приобрести завтра весьма опасный характер — получить способность вызывать тиф или холеру или какую-нибудь заразную болезнь? Дальнейшие и точные исследования в самые последние годы поставили вне всякого сомнения, что среди бактерий можно отличать различные виды. Хотя и справедливо, что существуют такие бактерии, которые могут появляться не в одной, но в нескольких формах, которые во время своего прозябания могут, например, принимать форму кокков и палочек или кокков, палочек и спирилл, и, таким образом, проделывать известный круг форм, но у одного и того же вида бактерий такой круг форм всегда остается одним и тем же».

«Вместе с тем нельзя не сознаться, что в настоящее время мы пока еще не в состоянии установить законченное деление бактерий, так как наши знания относительно развития и размножения бактерий представляют еще слишком много пробелов. Зародыши бактерий распространены в воздухе, пыли, в водах и почве в столь обильном количестве, что появление микробов во всех этих местах, где они встречают благоприятные условия для своего прозябания, находит себе самое простое и полное объяснение и тем самым устраняет всякую надобность в допущении произвольного или самородного зарождения».

Опыты показали, что бактерии живут при самых высших и низших температурах; так споры палочек сибирской язвы могут выносить без ущерба даже температуру в 1100 С.; понижение температуры может быть почти беспредельно. Словом, и температура не дает никаких указаний в данном случае.

Особенно важное значение представляют паразитные или чужеядные бактерии, т.е. те, которые обитают в живых существах и питаются за счет последних. Смотря по взаимным отношениям между паразитами и обитаемым ими существом, которые принято называть «содержателем», можно различить три категории чужеядных. К первой относятся такие микробы, которые только ведут общее хозяйство с своим содержителем, не причиняя ему никакого вреда, так как они питаются только отбросками его хозяйства. Ко второй категории принадлежать те, которые не только не причиняют никакого вреда, но даже приносят пользу содержателю. Наконец, третьи вызывают определенные расстройства, называемые болезнями. Этот специальный вид бактерий называют болезнетворными (патогенными)бактериями.

Профессор Wiechselbaum, между прочим, говорить: «что касается до паразитных бактерий человека, то их существует весьма много. Они встречаются как на поверхности тела, так и во всех полостях его, находящихся в сообщении с внешним миром, прежде всего, стало быть, во всех пищеварительных и дыхательных путях. Весьма многие из них представляют собою простых «паразитов-жильцов», то есть таких паразитов, которые совершенно безразличны для человеческого организма. Другие из них, напротив того, играют важную и полезную роль для жизненного процесса человека. Хотя наши познания в этом отношении остаются пока еще весьма отрывочными, мы все-таки уже можем с некоторым правом принять, что известные физиологические отправления, как, например, пищеварительная деятельность, могут совершаться лишь при содействии определенных бактерий. Так, мы уже успели познакомиться с некоторыми видами бактерий из пищеварительного снаряда тела, которые порождают известные определенные бродила, необходимые для отправления пищеварения. Именно на подобном знакомстве и покоится известное утверждение Пастёра, согласно которому жизненный процесс животных вообще совершенно невозможен без бактерий».

Таким образом, изволите видеть, учение о бактериях привело людей науки к определению, что жизнь зависит от жизнеспособности «паразитов-жильцов». Это открытие не очень ново и не представляет столь большого значения, как полагал современный мир. Искони веков все знали, что на каждом человеке, животном и растении — прозябают паразиты. Человек рождается от жизнеспособности паразитов. живущих при известной внутренней человеческой температуре, присущей организму людей. Паразиты человеческого семени умирают на воздухе. Мы дышим инфузориями, которые питают нашу кровь, а последняя изобилует ими. Внутри нас происходят процессы разложения, окисления, брожения, гниения, и все это такие процессы, которые производятся при помощи инфузорий, и одновременно и сами производят также бактерии. Брожение, окисление и всякое разложение на воздухе есть порча вещества, которое было до этого в природе свежо. В этом смысле понимается и порча крови. Человеческий организм постоянно меняет отжившие в нем частицы на новые продукты питания, и если эти негодные частицы не выбрасываются из потоков крови с должною быстротою и правильностью, то происходить застой или порча крови. Для питания требуются свежие продукты, т. е. такие, в которых нет еще процессов гниения, в противном случае они будут вредны для человеческого организма, ибо, вероятно, бактерии, например, гниющего мяса на воздухе — иные, чем бактерии того же мяса химически переработанного в желудке... Все несвежее, как принято говорить, было вредно для человека с первого дня сотворения мира, но теперь после установленного учения о бактериях стали лишь иначе выражаться. Даже лавочница из суровских рядов, накушавшись залежавшихся грибов и почувствовав рези в животе, не говорит более обыденным языком, что она объелась, а муж её после визита доктора и покупки касторового масла на 20 копеек хвастает своему приятелю, что его супруга проглотила микроб или бактерию. Между тем, мы сами в сравнении с величиной вселенной, также бактерии и микробы. Весь мир есть беспрерывная жизнь, постоянный обмен жизней, и современная наука отважилась проникнуть в этот тайник, воображая, что с помощью увеличительных стекол она подметит законы этого обмена жизней. Не будет ли мало двух человеческих глаз для подобной задачи? Если бы люди могли усовершенствовать микроскоп еще лучше, то, без сомнения, получился бы лишь тот результат, что наука признала бы существование паразитов и на бактериях, и на бациллах.

Итак, признано ныне, что в человеке есть полезные бактерии, необходимый для его существования, и есть такие, которые вредны, болезнетворны. Последних наука признает причиною известных болезней.

«Определенное и точное знание связи, — говорит профессор Weichselbaum, — между известными заболеваниями и прозябанием бактерий принадлежит лишь самому недавнему прошлому, хотя такая связь предчувствовалась или подозревалась еще гораздо раньше... Последнее относится особенно к заразным (инфекционным) болезням, при которых существование одаренного жизнью болезнетворного яда (contagium vivum) принималось иными докторами уже несколько десятилетий тому назад... Тогда уже знали, что чесотка обусловливается так называемым чесоточным клещом, и что парша причиняется паршевым грибком... Но с того времени, как Коху удалось ввести в бактериологию свои точные методы исследования, новое учение двинулось по пути развития с изумительною быстротою и шириною размаха... Ботаники вступили на тот же путь совершенно самостоятельно и независимо и представили доказательства, что не только все заразные заболевания растений, но и вообще большинство болезней растений имеют паразитное происхождение, а именно причиняются обыкновенно грибками».

Относительно заразных и других болезней скажу вам, господа, вкратце, что сибирская язва теперь стала считаться всеми самым лучшим типом бактериальной заразной болезни. Наука знает, что сибирская язва причиняется сравнительно крупною палочкою, которая живет при комнатной температуре и т. д. Опыты и исследования добыли много подробностей относительно их жизнеспособности, которые вам было бы скучно слушать. О прививках Пастёра тот же профессор Weichselbaum пишет: «как бы ни были исследования Пастёра интересны в теоретическом отношении, присущее им практическое значение не особенно велико, так как подобные предохранительные прививки достигают невосприимчивости лишь по отношению к прививной или кожной сибирской язве, но остаются недействительными по отношению к более важному виду заражения — к кишечной сибирской язве».

Затем найдены: кокки при гноекровных процессах, винтообразные бактерии при возвратных горячках, мелкие палочки при проказе, бугорковые палочки при бугорчатке (туберкулезе).

Насколько современные ученые восторгаются своими открытиями, видно из следующих слов проф. Weichselbaum’a: «открытие бугорковой палочки вызвало истинный переворот не только в этиологии, но также и в патологии и в патологической анатомии бугорчатки. Целый ряд процессов, считавшихся прежде совершенно отличными от бугорчатки или в крайнем случае признававшихся лишь родственными последней, теперь был признан тождественным с бугорчатным процессом. Так, в прежние времена, как анатомы, так и клиницисты много и добросовестно трудились над тем, чтоб установить полное различие между просовидною бугорчаткою и творожистою бронхопнеймониею, Далее, так называемые золотушные процессы (кожи, лимфатических желез, костей) хотя и признавались близкородственными бугорчатке, все-таки в остальном считались особыми заболеваниями и т. д. В настоящее время все эти спорные вопросы получили окончательное и бесповоротное разрешение, так как, в виду нахождения бугорковых палочек при всех поименованных выше процессах, последние пришлось признать истинными бугорковыми заболеваниями».

Мне, как и тем, которые привыкли восторгаться лишь практически верными теориями, подтверждаемыми блестящими результатами, как-то странно читать подобные похвалы успехам нескольких сотен тружеников посвятивших себя на изучение, так сказать, вопросительного знака. Но что же из этого? спрашиваю я всегда. Какой результат всей этой теории, служащей для определения болезни!? Всегда один и тот же результат: выучившись распознавать болезнь при помощи микроскопа, а иногда и в таком периоде, когда она ясна и для простого глаза, они остаются все также бессильны для оказания помощи болеющим. Бугорчатка, или чахотка, все остается неизлечимою как в конце болезни и в середине, так и в начале (об изобретении д-ра Коха я умалчиваю, потому что восторженный приветствия всей научной Европы не служат еще доказательством величия и практической пользы изобретения. История медицины учит осторожно относиться к подобным явлениям).


<<Назад

Читать далее>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0018 сек.)