Беседа IV (окончание)

Круг открытий, дополняющих учение Гарвея, был в точном смысле слова замкнут открытием лимфатических сосудов. Право на честь этого открытия принадлежит шведу Rudbeck. В 1651 г. он нашел лимфатические сосуды кишечника, их переход в железы последнего и их связь с одной стороны с грудным протоком, с другой — с венозной системой.

Открытие кровообращения конечно вызвало развитие анатомии и физиологии и прежде всего во всех высших школах обратили внимание на улучшение преподавания анатомии. Открытие микроскопа в значительной степени ускорило развитие анатомических познаний. История этого инструмента в первоначальном виде совершенно неизвестна. Итальянские анатомы продолжали занимать первенствующее место. Malpigni, профессор в Болонье, открыл капиллярные сосуды и кровяные тельца; особенного внимания заслуживают еще его работы о строении желез, легких, селезенки и нервов. Невозможно здесь перечислить всех работ и открытий анатомов Европы, начавшихся после Гарвея.

Движение в области философии, проявившееся в XVIII веке представляет продолжение XVII: за сенсуализмом Локка следовали материализм Кондильяка и действовавшие в его духе представители «просвещения» — французские энциклопедисты. В это время в Германии Лейбницем был совершен переворот в области философии. Не менее блестящие успехи в XVIII веке сделали естественные науки. Физика не только обогатилась, главным образом в области электричества, проложившими новую дорогу открытиями Гальвани и Вольты, в области оптики — работами Ньютона и т. д., но она, при помощи Эйлера, вступила во все более и более тесную связь с математикой. Химия до начала XVIII века была ничем иным как беспорядочным собранием эмпирических наблюдений. Первый шаг к научному основанию её сделан Сталем.

В Италии медицина в продолжение всего XVIII века находилась в цветущем состоянии, но уже во второй половине столетия явились несомненные предвестники её падения. Франция удерживала свою прежнюю славу в хирургии и акушерстве. Центр тяжести научной жизни лежал в первую половину XVIII века бесспорно в Нидерландах. Хуже всего в течение долгого времени представлялось образование врачей немецких университетов. Поворот к развитию научной жизни в Германии совершился с основания Геттингенского университета. Самым блестящим украшением его был Haller.

После открытия Гарвея, наконец, поняли, что насколько необходимо упрочить за медициной практические приобретения, накопленные в течение двух тысяч лет, настолько же необходимо сделать ее участницей богатства, которым она обязана успехам естественных паук — анатомии и физиологии. Это была цель, которую имели в виду трое врачей: Boerhaave, Hoffmann и Stahl. Важнейшим руководителем в медицинских системах Boerhaave считал историю медицины и из древних особенно почитал Гиппократа. Задача терапии, по его мнению, состоит в направлении деятельности природы, в умерении и возбуждении её. Медицина Гоффмана есть медицина здравого человеческого смысла, и терапия его состояла в тщательном диетическом содержании. Сталь был последователем Гиппократа и проповедывал, что для объяснения явлений жизни недостаточно ни законов химии, ни законов физики и механики. Жизнь организма подчиняется особым законам — вот основной принцип реформы Сталя, который был позднее развит виталистами.

Профессор Гезер говорит, что более отрадным занятием, чем разбор этих теорий, является обзор успехов, достигнутых анатомией в течение XVIII века. В Италии из школы Мальпигия вышел целый ряд выдающихся анатомов.

Великий Haller положил начало новому периоду физиологии и вместе с тем медицины вообще. Период этот есть господство наблюдения и эксперимента. Основной вопрос физиологии, причина движения животных, давно занимал естествоиспытателей. В 1752 г. Haller опубликовал вывод своих многочисленных опытов над влияниями, которые оказывают механические раздражения, тепло, электричество, спирт, ляпис, хлористая сурьма, серная кислота и т. д. на животные ткани. Эти опыты привели в заключению, что чувствительность и раздражительность суть основные свойства животных тканей, что первая свойственна только нервам, последняя же исключительно — мускулам. Haller, конечно, нашел себе много горячих противников.

Самый важный переворот почти во всех областях естествознания относительно уразумения основных процессов животной жизни был вызван открытием кислорода. Заслуга эта принадлежим Priestley. Его открытие было подтверждено Lavoisier.

В XIX веке новый период философии, начатый Кантом, оказал сравнительно небольшое влияние на развитие естественных наук и медицины. Деятельность Канта была направлена не столько на содержание философии, сколько на критическое исследование основных условий мышления. Из его преемников один лишь Schelling сделал главным предметом своих исследований естествознание и медицину. Основанная им «натурфилософия» оказывала долгое время, особенно в Германии, весьма большое влияние на развитие медицины.

Профессор Гезер пишет далее:

«Никогда еще успехи естествознания не оказывали такого благотворного влияния на медицину, как в нашем веке, частью вследствие непосредственного применения их в врачебной науке, больше же всего благодаря спасительному примеру точного исследования, которое в естествознании давно достигло права гражданства. Физика и химия, вследствие их связи с математикой, приобрели все более строгий научный характер. За доказательством тождества магнетизма и электричества следовали: открытие закона постоянства силы и механическая теория теплоты, начавшая оказывать влияние и в области физиологии. Химия в течение XIX века достигла цветущего состояния. Усовершенствования технических аппаратов довели аналитическую химию до того совершенства, плоды которого проявляются во всей полноте во всех областях естествознания и практической жизни. Химия, которая долгое время была связана с медициной лишь фармакологией и токсикологией, сделалась одним из важнейших вспомогательных средств для физиологии. В этом отношении достаточно указать на работы Либиха о питании и обмене веществ. За то прежняя тесная связь между медициной и ботаникой становилась слабее, пока последняя в самое недавнее время снова не стала в более близкие отношения к медицине, благодаря открытию болезнетворных параретов».

В заключение мне остается сказать лишь несколько слов, ибо успехи XIX столетия в медицине всем почти известны. Важнейшей из причин, вызвавших в наше время почти полный переворот в большинстве отделов терапии, является основание общей анатомии Bichat, представлявшее собой доказательства успеха медицинской науки со времени открытия кровообращения. Работы Bichat представляют непосредственное продолжение и дополнение к работам Haller’a.

Итак, познакомившись с историею медицины после Гиппократа, мы видим, что самым выдающимся открытием в течение стольких веков было открытие Гарвеем кровообращения. С этого времени только началось правильное изучение анатомии, которая в наше время достигла известного совершенства. Учение Гиппократа периодически отвергалось и снова возрождалось и до сих пор составляет основу медицины, так что нельзя не признать за ним названия «отца всей медицины». Но мы видим также, что, несмотря на важность открытия кровообращения, оно почему-то мало объяснило людям сущность болезней и не дало ясных указаний — как и чем лечить человеческие недуги. Эти вопросы до сих пор еще не разъясняются и требуют разработки. Причиной этого явления, по нашему мнению, отвержение учения Гиппократа и неуменье извлечь пользу из учения истории медицины. Только при подробном и всестороннем разборе учения Гиппократа, можно вывести медицину на правильный путь и с тех пор, как Гарвей открыл законы кровообращения, древний метод Косского учителя должен был еще более рельефно выказать свою целесообразность сравнительно со всеми остальными. Закон о применении лекарственных средств, закон о дозах — есть прямое следствие закона кровообращения, после которого медицина должна была вернуться к разработке учения Гиппократа, а не заниматься лишь критикой и подчеркиванием тех мест, где проглядывает незнание Косским учителем анатомии. Изобличение Гиппократа в наивности, по сравнению с анатомическими знаниями современной медицины, есть единственный результат или следствие из преподавания ныне истории медицины. Конечно, при подобном положены вещей потребуется много еще веков для уразумения истины и наука возродится лишь при втором пришествии Гиппократа, который изменит редакцию своего учения, чтобы современные ученые перестали изобличать его в наивности и обратили внимание на суть самого метода, неопровержимого и который не могли опровергнуть в течение стольких веков все ученые земного шара.

Следовательно, теперь остается нам только исследовать вопросы есть ли закон для применения лекарственных средств? А потому мы должны познакомиться еще с историей гомеопатии, которая стремится доказать, что ею руководить закон «подобия, и затем перейти к сравнению методов аллопатических с гомеопатическими.


<<Назад

Беседа пятая>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0041 сек.)