БЕСЕДА ШЕСТАЯ:

___________________

Главные системы в медицине.

В первой моей беседе я объяснил заслуги медицины и перечислил её науки, подразделенные на несколько групп, но позвольте мне еще раз напомнить весьма легко забываемое, что та группа медицинских наук, которая называется подготовительною, в строгом смысле не есть принадлежность медицинских наук, а отрасль наук естественноисторических и создана далеко не аллопатическими медицинскими факультетами и академиями. Следовательно, анатомия, гистология, физиология, физика и химия, патологическая анатомия и общая патология — это науки, принадлежащие всем медицинским системам. Другая группа наук, называемая прикладными, есть принадлежность известной системы лечения: так аллопатия имеет свою фармакологию, диагностику и терапию, гомеопатия — свои науки о свойствах и действии лекарств и о лечении болезней.

Все, что мы говорили до сих пор и будем еще изъяснять о системах лечений — касалось прикладных наук, но никак не подготовительных. Затем наша критика была и будет основана только на тесном смысле медицины, которая есть искусство излечения болезней, но не искусство облегчения страданий, причиняемых болезнями.

До какой степени эта истина забыта, можно судить по тому, что профессор Вирхов считает нужным еще теперь проповедовать это, говоря, что «под словом медицина подразумевается понятие лечения».

Не менее прав и доктор Martius, говоря: «врач требует и должен всегда требовать от научной медицины, чтобы из неё выросло прикладное искусство лечения» (Die Prinzipen der Wissenschaftl. Forschung in der Therapie, S. 5).

Предметом нашей шестой беседы будет разбор двух главных систем лечения - аллопатии и гомеопатии.

Аллопатия, как известно, лечит по принципу: contraria contrariis, т. е. что следует побеждать болезненное состояние искусственно вызванным другим ему противоположным состоянием, ибо медицина состоит в прибавлении и уменьшении: в прибавлении недостающего и уменьшении избытка. Гомеопатия лечит по закону — similia similibus, т. е. что подобное вызывает болезнь и                    подобное же излечивает ее.

Таким образом, в медицине теперь две главенствующие системы, руководствующиеся двумя противоположными принципами или, лучше сказать, законами. Разве это не удивительно?! Как это случилось или может ли быть в действительности, чтобы, например, одно и то же явление в природе, совершалось по двум противоположным законам? Хотя трудно подобрать призеры, для сравнения, но скажем так: поверил ли бы кто-либо пекарям, которые бы стали уверять, что можно одинаково хорошо запечь хлеба в печи, пылающей огнем, или же в нагретой до известной степени. Все знают, что в огне тесто сгорит, а не испечется. Возможно ли допустить, чтобы одна и та же истина была основана на двух противоположных положениях? Следовательно, или один из медицинских законов не есть истина, его нельзя признать за закон, или же не все болезни можно лечить по одному закону, так как одна форма требует противодействия по принципу contraria contrariis, другая же — содействия по закону similia similibus. Словом, бросающаяся в глаза несообразность эта должна быть основана на каком-либо недоразумении, и нельзя признать существования в медицине двух противоположных законов. Или закона вовсе не существует, ибо его еще не нашли, или же существует только один, обязательный для каждой системы лечения. Того требует здравый человеческий смысл и наблюдения над всеми явлениями в природе.

Однако, несмотря на современные успехи наук, недоразумение это существует и ведет к полнейшему разладу и даже к вражде между людьми, изучающими медицину. Сторонники аллопатии с одной стороны не признают закона подобия, не считают гомеопатию за науку, действия её лекарств называют воображением, последователей Ганемана именуют шарлатанами, и, с другой стороны, обвиняют гомеопатов в том, что они не лечат болезнь, а только одни симптомы, запускают опасные болезни, дают иногда все-таки яды в таких дозах, которые отравляют, и т. д. Противники аллопатии возводят на нее совершенно те же обвинения, т.-е. что она не руководствуется никаким законом, а лишь авторитетом своих профессоров, и потому в ней нет ничего научного, что она потрясает организм больных своими сильными дозами лекарств, создает лекарственные болезни, лечит не самую болезнь, а лишь форму её, и т. д.

Следовательно, чтобы разобраться в столь тяжких и неутешительных обвинениях, расточаемых совершенно взаимно, нам остается одновременно говорить об этих двух системах лечения и делать справедливые выводы.

Старшинство систем не может иметь значения в данном случае. Если самая древняя система, аллопатия, считающая за собою тысячелетия, пользуется благодаря этому известными правами и произвольно именует себя «рациональной медициной», в отличие от всех других систем, признанных ею «нерациональными», то это вовсе не доказывает, что молодая гомеопатия не может быть научной и основанной на истинном законе. Только при подробном сравнении их методов можно составить себе ясное понятие о том, за кем должна быть признана рациональность.

Начнем конечно с фармакологических методов. Профессора Нотнагель и Россбах пишут в своем руководстве к фармакологии (Издание Главн. Военно-Медиц. Управления 1885 г., стр. 2):

«Простейший, кратчайший и вернейший путь для определения физиологического действия какого-либо лекарственного вещества — это экспериментальный, который изучает действия прежде всего на организме и отдельных органах здорового, затем больного и сделанного больным животного, и лишь после того, как этим способом в достаточной степени уже выяснены качество и интенсивность действия, применяет данное средство на здоровых и больных людях. В настоящее время вполне доказано, что мы вправе переносить полученные результаты с животных на людей и что, в особенности относительно качества действия, мясо- и всеядные животные реагируют сходно с человеком. Дело только в том, что человек по отношению к большинству лекарственных веществ оказывается гораздо чувствительнее животного и для того, чтобы по возможности испытать их влияние, требует обыкновенно гораздо меньших доз. Поэтому величина приемов, потребная для человека, конечно, должна быть установлена лишь путем опыта над человеком и у постели больного. Опыт над животными доставляет неимоверное облегчение в области фармакологических знаний и оказывает незаменимую пользу больному человеку, и, конечно, также и больному животному. Одно из двух: приходится или отказаться от стремления порвать бесконечную цепь страданий и невыносимых болей, сковывающую все живые существа в продолжение их жизни, или производить опыты над самим человеком, или же человека заменять животным. Ход самого исследования заключается в том, чтобы прежде всего на различных видах животных установить общие действия и необходимые для различных действий размеры приемов, а затем в физиологическом отношении точно изучить влияние на каждый отдельный орган тела. Как указывает опыт, лучше всего начинать экспериментировать на холоднокровных животных, потому что они построены схематичнее и понятнее и оказываются гораздо более доступными точному наблюдению и исследованию; наконец, потому, что у них можно удалить даже такие важные органы, как головной, спинной мозг, сердце, не убивая тотчас же весь организм. Дальнейшие опыты, затем, производятся на кроликах, или еще лучше на собаках и кошках. Так как мы никогда не в состоянии человека поставить в более простые, требующиеся для опыта условия, чем животное, то при опыте на человеке мы можем встретиться с бесчисленным множеством источников ошибок, если предварительно не выяснено действие средства на животном».

Так говорят и учат профессоры-аллопаты, в противоположность гомеопатам, не видящим ни смысла, ни пользы в испытании лекарства на животных. Мнение самого Ганемана нам известно из прошлой беседы.

Доктор гомеопат Дерикер говорит, что для лекарствоведения результаты аллопатических исследований — «не вполне чисты».

«Не все явления, — говорит он, — сопровождающие данный эксперимент, могут быть отнесены к действию употребленная лекарства или яда. Это зависит от способа произведения эксперимента. Когда, как обыкновенно делается, более или менее ядовитое вещество прикладывается к пораженному месту, впрыскивается в проколотую вену или насильственно вводится в желудок и т. д., то, конечно, не все полученные таким образом симптомы могут быть отнесены к свойствам введенного вещества: добрая часть их всегда должна принадлежать или операции, или физическому действию постороннего тела в кровеносных сосудах. Кроме того, действия при подобном эксперименте всегда бывают так круты и сильны, что получаются симптомы только самые резкие, общие для очень многих вредно-действующих веществ или ядов. Все оттенки различий исчезают».

Этот вопрос может быть недостаточно знаком моим собеседникам, но решить его не трудно, если обратиться за разъяснением не только к профессорам, но и к молодым врачам. Мне, по крайней мере, никогда еще не приходилось слышать, чтобы доктора вспоминали об их возне с лягушками как о занятии, приносящем пользу. Совершенно обратно — они возмущались глупостью подобных занятий. Физиологическая школа уже давно пришла к твердому убеждению, что надо производить опыты на людях и потому можно лишь выразить удивление при чтении тех новейших руководств, которые учат обратному. Аллопаты также производят опыты на здоровых людях, но конечно не столь обстоятельно, как гомеопаты, которые руководятся требованиями их закона подобия.

Так фармаколог Шроф (Schroff: Lehrbuch der Pharmacologie mit besonderer Berucksichtigшung, der Oester reichischen Pharmacologie, vom Jahre 1855. Wien) еще в 1856 году писал:

«После исследования на животных, еще важнее испытание лекарственных веществ на здоровых людях, хотя и это недостаточно для доставления нам удовлетворительного знания отношения их к болезни. Посредством таких испытаний познаются отношения лекарств к известным органам и системам и их отправлениям, в некоторых случаях может быть и отношения к известным тканям. Особенно касательно сильно действующих средств, об этом почерпаются сведения из случайных или умышленных отравлений. Чтобы испытание лекарств на здоровых людях принесло пользу, нужно производить его без предубеждения, с принятием в соображение индивидуальности и целыми рядами, чтобы дознать, что принадлежит лекарству и что испытующей особе. Опыты следует изменять сколь возможно разнообразно. Поэтому хорошо производить их над многими особами различного возраста, пола, темперамента и различной восприимчивости. Одному и тому же лицу одно и то же вещество и особенно наиболее действительные составные их части, если таковые отдельно имеются, нужно вводить в постепенно увеличиваемых дозах, насколько то возможно без опасности для здоровья, в различных формах и через различные органы воспринятия и т. д.»


<<Назад

Читать далее>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0042 сек.)