Беседа VI (продолжение)

«Но как бы высоко ни следовало ценить опыты над животными и здоровыми людьми для дознания физиологического действия лекарственных веществ, они все-таки неудовлетворительны, а должны почитаться лишь подготовкою. То, что делает лекарство лекарством, состоит в его отношении к больному организму и к исцелению его. Из верного познания физиологического действия во многих случаях, конечно, можно вывести заключение о вероятном целительном действии в известных болезнях, но полную достоверность доставляет только опыт на больном. К тому же, больной организм на вещества внешнего мира и в особенности на лекарства реагирует часто совершенно иначе нежели здоровый, и лекарственное вещество на здоровых людей и животных вовсе не действующее или действующее весьма ничтожно, в известных болезнях производит значительные изменения. Отношения восприимчивости к впечатлениям в болезнях нередко значительно изменяются и, таким образом, может случиться наоборот, что больной организм остается нечувствительным или в качественном отношении противодействует лекарствам совершенно иначе, нежели здоровый. Поэтому необходимо будет наблюдать действия лекарства на больных животных и людях. Нельзя отрицать, что открытием важнейших лекарств мы обязаны случаю или наблюдению над животными, которые, будучи побуждаемы инстинктом, отыскивают то, что можете их исцелить, как это достаточно доказывает история лекарствоведения. Но так как случаем нельзя владеть, именно потому, что он — случай, то ничего больше не остается как делать опыты над больными».

Вот слова профессора Шрофа. Но мне скажут: он писал в 1856 году, а теперь наука пошла вперед... и т. д. (как это всегда водится)!

В этом отношении научные исследования могли лишь с большею силою подтвердить мнения Шрофа, но никак не отвергнуть их. Например, профессор Шёман (в своей Arzneimittellehre) говорит:

«Самый верный и правильный путь изучения физиологического действия лекарственного вещества есть исследование его на здоровом человеческом организме. Испытания лекарств на здоровом человеческом организме должны обнаружить, без сомнения, в самом чистом виде, как общее и специфическое, так и физиологическое действие лекарственного вещества; они составляюсь единственное основание для правильного суждения об отдельных лекарственных веществах и их терапевтическом употреблении».

Доктор Якоб (Jacob) высказал о том же в Берлинском Бальнеологическим Обществе 16-го марта 1884 г. (№ 53 der Deutsch. Med. Ztg.):

«Испытание действий, проявляемых лекарственными веществами на здоровых людей, имеет самое важное значение; отсюда мы лучше всего узнаем о сущности их действия и приобретаем возможность самого полного предсказания влияния их на разнообразные болезни. Правда, эти испытания менее отчетливы и не бросаются в глаза резкостью результатов, но их всегда можно повторить и устранить влияния случая и его обманов, вследствие чего они поучительнее и надежнее, чем терапевтические наблюдения; допускают предсказание и понимание последних, а поэтому важнее их и должны иметь преимущество в научном исследовании».

Но, к удивлению всех изучающих медицину, есть и такие профессора, которые говорят и пишут диаметрально противоположное. Спрашивается, кому же верить и кого считать авторитетом?! Например, наш русский известный профессор Тарханов, возражая доктору Бразолю на лекции последнего о гомеопатии (в Петербурге два года тому назад), между прочим сказал:

«Для установки закона подобия гомеопаты пользуются, в качестве объекта исследования, человеческим организмом в его больном и здоровом состоянии. Но я полагаю, что прием этот негуманен, невозможен, непозволителен, и допустимо ли в самом деле экспериментирование над здоровым человеком, после того, как еще в прошлом году мне были воспрещены обществом покровительства животных на моих публичных лекциях опыты над лягушкой? Все мы в сущности члены общества покровительства своих ближних и я первый бы отказался наотрез служить объектом для изучения влияния на мой организм разнообразных, неизвестных мне еще лекарственных веществ и притом в различной дозировке. Я полагаю поэтому, что объектами для научного экспериментального обоснования закона подобия должны служить не люди, а животные, наиближе стоящие к ним по своей организации, т. е. обезьяны, собаки и т. д.».

Эти слова почитаемого профессора не могли не произвести эффекта в аудитории, каждому, естественно, своя рубашка ближе к телу! Но, разумеется, гомеопаты сочли эту речь за игру слов и за полнейшее непонимание той науки, о которой он беседовал. Впрочем, профессор Тарханов начал свою речь объявлением, что он сознается в своем невежестве по части гомеопатии, ибо не читал ни одного сочинения, относящаяся к ней. Он имел гражданское мужество признаться, что, несмотря на свое звание, свою научность и на важность такого открытия, как закон подобия, который если бы был в действительности, то он бы поклонился такому изобретателю — несмотря на то, что его считают за авторитет и им гордятся академии — он даже не поинтересовался наукой, существующей 100 лет и которой увлечены в Европе много тысяч образованных людей. Но, повторяем, эффектные его слова произвели впечатление в аудитории. Для многих вероятно и этого было достаточно.

Некоторые же слушатели сочли эту речь лишь за неуместную проповедь аллопатов о гуманности своей системы, в сравнении с непозволительностью и негуманностью гомеопатии. Действительность дает гомеопатам слишком веские и явные доказательства негуманности её противников аллопатов. Как всем известно, отравление животного, как лягушка, собака, обезьяна, представляет всегда и неизменно одну картину — паралич мозга или сердца. Действие яда на отдельные органы организма не дает никакого руководящего соображения для лечения тем же ядом людей, что вполне подтверждают все приведенные выше фармакологи. Нотнагель и Россбах пишут, что нельзя обойтись без опыта над человеком и у постели больного. Тут-то аллопаты и производят самые негуманные эксперименты, кончающиеся часто отравлением. Пересматривая сообщения самих врачей-аллопатов об отравлениях, при экспериментах, с модными ядами, которые они вначале всегда дают всем больным и от всех болезней, доктора-гомеопаты получают ясное представление о негуманности своих противников. Выслушивая себе обвинения в отравлениях, гомеопаты понимают это лишь в том смысле, что враги их любят валить все с больной головой на здоровую, и если господа профессоры делают это публично, то только потому, что решительно не знакомы с гомеопатией и не читали ни одной книги, касающейся её. Гомеопаты при своих опытах интересуются симптомами отравления и потому дают людям такие дозы, которые возбуждают только симптомы. Гомеопатия для своих опытов, большей часть, дает людям именно те дозы, которыми аллопатия их лечит, но с тою разницею, что первая ограничивается несколькими приемами, а вторая продолжительно кормит людей и постепенно их отравляет. Гомеопатия имеет в своем распоряжении несколько сот лекарств, испытанных и проверенных много десятков лет тому назад, и, окончив с ними работу, более не испытывает их на больных, а только ими лечит; аллопатия, отказавшись ныне от большинства растительных средств, в природном их виде, все испытывает действие своих модных, химически-чистых и сильно ядовитых лекарств на больных, хотя существует несколько тысячелетий.

Которая же из медицинских систем отравляет? Кто кого имеет право обвинять в негуманности?

Аллопатия даже, как видно, не знает на каких животных лучше экспериментировать. Так, профессора Россбах и Нотнагель пишут (стр. 3): «как указывает опыт, всего лучше начинать экспериментировать на холоднокровных животных, потому что они построены схематичнее и понятнее и оказываются гораздо более доступными точному наблюдению и исследованию, наконец, потому, что у них можно удалить даже такие важные органы, как головной, спинной мозг, сердце, не убивая тотчас же весь организм». А профессор Тарханов говорит: «я полагаю, что объектами для научного экспериментального обоснования закона подобия должны служить не люди, а животные, наиближе стоящие к ним по своей организации, т.-е. обезьяны, собаки» и т. д.

Гомеопаты доказываюсь, что только благодаря всей аллопатической возне с лягушками, представители старой медицины недостаточно знают свойства и точные действия своих лекарств. При существующем до сих пор многосмешении, свойства и действия лекарства не могут быть ни точно распознаны, ни изучены. Что же отвечают аллопаты? В большинстве случаев они сознательно молчат. Но есть же правдивые люди?! Профессор Иёрг (Materialen einer kunftigen Arzneimittellehre) пишет: «к сожалению, мы знаем еще очень мало положительная об истинных силах лекарств и об изменениях, какие они могут произвести в человеческом теле».

Знаменитый доктор Гарлей (Harley) в своей вступительной речи за сессию 1873—74 г. заявил: «во всей нашей фармакологии не отыщется и полдюжины средств, о которых мы могли бы сказать, что знаем в точности их действия».

Профессор Россбах (Das arztliche Vereinsblatt 1884 г.) описывает кругооборот, совершаемый каждым лекарством через все больницы и клиники, где её пробуют в обширных размерах, и как потом, «несчастная душа этого лекарства», по обнаружению его неблагоприятного действия, в особенности после внезапного случая смерти от неё, снова обретает свой покой. Это описание не шутка, говорить он далее, но в точности соответствует действительности. Тот же самый путь совершается каждым средством и против такого хода развития нельзя было бы ничего сказать, если бы каждое новое средство означало действительный успех; но этого, к сожалению нет. Будет ли эта бесчеловечная игра постоянно повторяться? — спрашивает профессор Россбах.

Кто же гуманнее: профессор Тарханов или профессор Россбах? Противники аллопатии полагают, что большинство людей скорее согласны служить объектом гомеопатическим для изучения влияния на организм разнообразных, неизвестных лекарственных веществ, в различной дозировке, чем объектом аллопатическим. Опыты над людьми всегда производились, есть и будут, потому что они безусловно необходимы для самих же людей, но человечество доверчивее может отнестись к тем, кто желает испытать, заболит ли у испытуемого голова или под ложечкой от лекарства, предлагаемого в малой дозе, чем к тем, которые желают испытать, не пострадает ли мозг или не сделаются ли колики и рвота — признаки отравления — от даваемых больших доз лекарства. Есть такие охотники жертвовать собою для мнимой пользы науки, что позволяют себя резать по всем направлениям.


<<Назад

Читать далее>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0017 сек.)