Беседа VI (продолжение)

Если, по словам профессора Флоринского, только благодаря тому, что врачи не пренебрегли эмпирическим методом, они имеют в своем распоряжении много весьма действительных средств, заимствованных от простонародия, без которых лечение оказалось бы весьма трудным, то в чем же заключается сила народных средств? Именно в том, что непросвещенный человек употребляет сырые продукты в том виде, как они созданы в природе. Он не мудрствует, не стремится переделать природу, а пользуется её дарами так же, как пользовались его предки, которые ему и передали секрет о целебном действии того или другого растения. Если представители науки не желают походить на дикарей и пользоваться с ними природой на одном основании, то пусть они сумеют подметить руководящие законы, для пользования лечебными средствами и формулируют его своим научным языком. Вся природа управляется законами; в таком случае возможно ли исключить растительное и минеральное царства из этого общего правила? Если медицина не усматривает закона, то что же в ней есть научного?

Если медицина имеет в своем распоряжении много весьма действительных средств, заимствованных от простонародья, без которых лечение многих болезней оказалось бы весьма трудным, то естественно ей следует руководствоваться столь действительным способом познания целебности этих и других средств. Простой человек, живя с природою и прикасаясь к ней на каждом шагу, знает свойства каждой травки, корешка или стебелька растения лучше, чем тот, который живет в химической лаборатории и видит пред собою лишь склянки с кислотами, окисями, солями и алкалоидами. Значит первое условие: следует жить с природою.

Индийская медицина, самая древняя, от которой все заимствовала греческая, не гнушается, познаниями природы простолюдинами и в своем законодательстве предписывает врачам обращаться к пастухам и вообще людям стоящим ближе к природе — за сведениями о свойствах лекарственных растений.

Мы видим также в гомеопатии, что она не пренебрегла старыми, народными средствами и, испытав их, продолжает неизменно лечить больных в некоторых случаях ромашкой и тому подобными лекарствами, которых гнушается аллопатия, потому что они старые, народные, отжившие и ненаучные. Действительно, здравому смыслу подчас непонятно, на каком основании может быть выброшена из употребления хотя бы старинная ромашка, если она положительно целебна при женских болезнях, при последствиях гнева и досады, а также при кишечных и желудочных спазмах и коликах?

В оправдание только что сказанного, взглянем хотя бы на объемистый том в 1200 страниц «Фармакологии д-ра Г. Нотнагеля, профессора медицины и директора клиники в Вене, и доктора Россбаха, профессора медицины и директора клиники в Иене, (5-е издание, перевод д. Иванова. Издание Главного Медицинского Управления 1885 года). Читая эту новейшую фармакологию, невольно просится в голову вопрос: кто же наконец мудрее — природа или химия? Природа совершенно изгоняется из стен медицинских факультетов. Так лекарственные вещества происходят из царства ископаемых, растений и животных и приценяются в их естественном виде, в водном или алкогольном растворах, в порошках, вытяжках, или же они добываются лишь из сырых материалов, в качестве собственно действующих веществ в химически чистом виде. Эти последние, по понятиям современной аллопатии, в особенности представляют такие преимущества при практическом применении, что все более и более вытесняют сырые продукты из ряда лекарственных веществ. Такая ошибка, по нашим понятиям, имеет лишь одно основание: стремление быть мудрее природы, которая неизвестна академическим химическим лабораториям. Поэтому ничто не берется в том виде, в каком создано Господом. Аллопатия печется прежде всего добыть из каждого растения химически-чистое, действующее вещество, дабы не оставить его в соединении с другими веществами, им неизвестными; точно в природе не существует ничего целого и премудрость её производить только такие смеси, которые если не вредны, то весьма сомнительного свойства. Окрещивая это химически-чистое, действующее вещество особым именем, им пользуют больных. Но благотворно ли его действие? Во всяком случае, действие чистого яда будет иное, чем когда он был в первобытном виде и соединении, с неизвестными для химии началами, и когда растение было создано мудрой природой и не прошло чрез руки человеческие. Одна составная часть растения не может обладать свойствами всего растения.

Аллопатия может пользоваться только научными средствами, поддающимися её анализу — вот строгий принцип современной аллопатии, принцип, породивший в большей степени бессилие науки. Желание ничему не доверять, ни субъективным ощущениям больных, ни опыту, а все понимать со строго-научной точки зрения — создало довольно печальную фармакологию. Из царства ископаемых применяются преимущественно химически-чистые металлы, металлоиды, щелочи и их соли, далее — кислоты; из растительного и животного царства — альбуминаты, углерод и жиры, затем растительные основания, называемые алкалоидами. глюкозиды и т. д. Равным образом и чисто-искусственным путем приготовленные химические вещества, как например, хлороформ, йодоформ, аптипирин, антифебрин и т. д. никогда не встречаемые в природе, находят себе широкое применение.

«В большинстве ядовитых растений — пишут упомянутые выше господа профессора (стр. 870) — ядовитым началом служат одно или несколько соединенных с кислотами основных тел, называемых растительными основаниями или алкалоидами. Химический состав различных алкалоидов совершенно неизвестен; лишь новейшее время начало вносить некоторый свет в эту область и показало, что многие из алкалоидов находятся в близкой связи с основаниями: пиридинон, хинином и в недалеком будущему по всей вероятности, будут из них приготовляться искусственным путем».

Вот уже первая неудача и несообразность. Вся забота аллопатии состояла в добывании чисто-химического основания, дабы отнестись строго к природной смеси, из которого образовалось растение, и что же получилось в результате строгой научности? — химический состав алкалоида все-таки неизвестен. И, несмотря на это, вслушайтесь, с какою решимостью аллопатия отвергает природу: так на стр. 714-й говорится: «химические вещества, встречающиеся совместно в одном и том же растении, в одном и том же из разбираемых лекарственных средств, зачастую обладают далеко несходными между собою физиологическими действиями. К этому же присоединяется еще та беда, что многие из содержащихся в этих смесях вещества не исследованы и неизвестны, хотя сколько-нибудь, ни в химическом, ни в физиологическом отношениях, и что только приблизительно можно определить, к какой группе химических веществ они принадлежат; далее, что и количественные отношения, в которых отдельные химические тела в одном и том же растении находятся между собою, неизвестны и вообще не поддаются точному определению, так как каждое растение, смотря по почве, по году, по зрелости или незрелости, в свою очередь, представляет бесконечные различия. Поэтому фармакологии предстоит решить вопрос о том, стоить ли при таких условиях вообще употреблять далее эти вещества, или же, если их применение не оправдывается с научной точки зрения, то не следует ли решительно отказаться от них...»

И действительно, современная аллопатия отказалась от растительных средств, за исключением немногих. Я не проповедую вам, господа, что вместо опия непременно следует употреблять мак, вместо хинина — хинную корку, но подчеркиваю лишь тот прискорбный факт увлечения аллопатии, при котором она совершенно отвергла силу природы в том виде, как она создана богом, а потому стала еще менее сведущей. Вы вправе спросить, после прочтения этих выдержек из руководства, что наконец известно аллопатии, когда она сама заявляет, что и то, и другое, а при поверке выходит — и все, ей неизвестно! Предоставим ей самой слово... Оба профессора пишут еще следующее о своих излюбленных алкалоидах, основанных на строго-научных анализах (стр. 870): «о той роли, какую алкалоиды играют в самом растении, мы знаем все равно, что ничего; мы знаем лишь, что растения, вполне тождественные в ботаническом отношении, смотря по почвенным и климатическим условиям, при которых они произрастают, представляют крайне изменчивое содержание алкалоидов и, согласно с тем, оказываются то весьма ядовитыми, то совершенно неядовитыми. Очень может быть, что алкалоиды служат просто продуктами выделения или вырабатываемыми с  течением времени оборонительными орудиями растений».

В таком случае можно ли алкалоиды принять за основания растений? Вот уже и вторая неудача и несообразность.

«Зато — говорится далее, — при поступлении в животный организм алкалоиды оказывают весьма интенсивное и замечательное действие, так что из их числа получаются и страшнейшие яды, и самые энергичные и целебные лекарственные вещества, и наиболее излюбленные вкусовые вещества, употребляемые на всем земном шаре, как средства, помогающие людям забывать свои заботы и rope».

Человеку остается только благодарить аллопатию за столь мудрое изобретение, заставляющее забывать заботы и горе!

«Так как алкалоиды не обладают особенным сродством ни к коже и слизистым оболочкам, ни к крови, — пишут эти профессора, — то в результате получаются одни и те же картины отравления, все равно, будут ли алкалоиды введены в желудок, или впрыснуты под кожу или прямо в кровь».

Полагаю, что мои собеседники получили достаточно ясное представление о том, что такое алкалоиды и какая от них может ожидаться польза. Из хинной корки добываются алкалоиды: хинин, цинхонин, хинидин, цинхонидин, хинолин, каирин, из корки беберу — беберин; из перца — пиперин; из кофейного дерева—кофеин; из шоколадных бобов — теобромин; из листьев коки — кокаин; из мака — опий; из опия — морфин, кадеин, нарцеин, папаверин, наркотин, тебаин; из ядовитого латука — лактукарий; из корневища гельземия — гельземин; из корки кото — котоин и паракотоин; из коры квебрахо — аспидоспермин; из корня ипекакуаны — эметин; из морфина — апоморфин; из безвременника — кольцихин; из белладонны — атропин; из дурмана — датурин; из черной белены — гиосциамин; из калабарского боба — оризостигмин; из листьев жаборанди — пилокарпин; из мухомора — мускарин; из табака — никотин, из пятнистого омега — кониин; из чилибухи — стрихнин; из корневища белой черемицы — вератрин и т. д.


<<Назад

Читать далее>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0015 сек.)