Беседа VII (продолжение)

Далее доктор Бразоль объясняет, что не подлежит сомнению, что каждое болевое или субъективное ощущение непременно имеет свое raison d’etre, свое какое-нибудь органическое основание в каком-либо патолого-анатомическом процессе, хотя, может быть, оно и не во всех случаях нам известно.

Например, субъективные и болезненные ощущения, боли, общее самочувствие и вообще вся субъективная картина болезни при воспалении легкого ухудшается от лежания на здоровом боку, а при воспалении плевры от лежания на больном боку. В данном случае можно, вероятно, даже объяснить причину таких субъективных ощущений. При воспалении плевры всякое механическое давление на больную часть усиливает существующее воспалительное раздражение и увеличивает местную боль. Поэтому пациент, инстинктивно избегая боли, инстинктивно же ложится на здоровый бок. При воспалении же легкого, когда больной участок этого органа подвергся опеченению (уплотнение легкого, в результате которого он приобретает сходство с печенью), вследствие чего огромная поверхность легочных пузырьков закупорена воспалительным экссудатом (выпотом), уже не служит больше для обмена газов и пациент чувствует потребность воздуха и испытывает задышку вследствие недостатка воздуха. Если он ляжет на здоровый бок, то дыхательная способность грудной клетки этой стороны делается ограниченнее, обмен газов в здоровом легком уменьшается, вентиляция здорового легкого ухудшается и, следовательно, задышка, вследствие недостатка воздуха, должна усилиться. Поэтому, пациент инстинктивно ложится на больной бок, для того, чтобы дать здоровому легкому полную возможность глубокого дыхания. В этом случае можно объяснить причину этого различия в субъективных ощущениях больного; но во многих случаях мы не в состоянии это сделать с такою уверенностью. Так например, у нас лежат рядом на двух койках два больных А и В; оба страдают сочленовным ревматизмом, скажем, в острой его форме. Пациент А от малейшего движения испытывает невыносимую боль в пораженных частях и поэтому силится сохранить полную неподвижность и наивозможное спокойствие; между тем как пациент В; наоборот, в состоянии покоя и неподвижности чувствует мучительное ожесточение своих страданий, а потому принужден беспрерывно менять положение тела, шевелить членами и находиться в движении, причем субъективное его состояние улучшается и болевые ощущения стихают. Вот две одинаковых родовых болезни, но какое глубокое различие в клинической картине? И нет сомнения, что в основе этого различия субъективных ощущений должен непременно лежать какой-нибудь органический субстрат, хотя мы не можем с уверенностью сказать, в чем именно он заключается. Но мы знаем, что в патогенетическом или физиологическом действии двух лекарственных веществ воспроизводится эта же самая болезненная картина.

«Мы имеем, говорить доктор Бразоль, как гомеопат, два лекарства — Bryonia и Rhus toxicodendron. Оба они воспроизводят в здоровом человеческом организме резко характерные ревматические явления; но боли от Брионии положительно усиливаются при движении и облегчаются в покое; между тем как ревматические боли от Руса, наоборот, облегчаются в движении и ухудшаются в покое. Следовательно, на основании нашего закона, при соответствии всех других объективных и субъективных явлений, Bryonia и будет местно и индивидуально специфическим лекарством для пациента A, a Rhus для пациента В.»

Точно также и характер боли имеет во многих случаях важное значение для определения локализации (местопребывания) болезненного процесса. Например, жгучие боли свойственны преимущественно коже и слизистым оболочкам; тупые, ноющие и сверлящие боли свойственны преимущественно костям, подергивающие боли преимущественно свойственны мышцам и нервам, острые, режущие, колющие боли — преимущественно серозным и фиброзным оболочкам и тканям. Следовательно, описание пациентом субъективного характера боли нередко наводить на локализацию болезненного процесса.

Точно также субъективные ощущения у детей выражаются плачем и криком, Различные оттенки этого плача и крика так характерны, что внимательный детский врач уже по одним этим оттенкам иногда в состоянии предугадать болезненный процесс.

Совокупность симптомов, возникающих вследствие постепенного соучастия в болезненном процессе всего организма вообще, и нервной системы в частности, позволяет опытному практическому врачу во многих случаях с точностью определить патологический характер болезни еще раньше диагноза, который и подтвердит его предположение.

«Когда нам говорят что мы пренебрегаем объективными симптомами — пишет доктор Бразоль — то я говорю, что это неправда, потому что без объективных симптомов во многих случаях, хотя и не всегда, невозможен диагноз, а без диагноза болезни во многих случаях, хотя тоже не всегда, невозможно и правильное лечение, особливо по нашему закону, потому что, не зная, какие органы находятся в заболевании, мы не знаем, какие назначить средства, которые бы действовали на те же самые органы и ткани и в том же направлении, как и болезнь. С другой стороны, когда нам говорят с упреком, что мы преувеличиваем значение субъективных симптомов, то мы только кланяемся и благодарим, потому что такой упрек обращается нам в величайшую похвалу. Действительно, если тривиальное лечение «симптомов» не специалистом, не врачом представляется мишенью для насмешек наших противников, то разумная эксплуатация и оценка субъективных симптомов в руках физиологически-образованного врача новой школы доставляет ему могущественное орудие для успешной борьбы с человеческими страданиями. Весьма часто вся болезнь пациента заключается только в субъективных страданиях, и если он обращается к врачу так называемой аллопатической школы, то врач, не зная, что с ними делать, склонен приписать все жалобы пациента его воображению, мнительности, истеричности или ипохондрии, и ограничивается назначением наркотических или эмпирических средств. Между тем врач-гомеопат против всех этих страданий выставляет свои специфические лекарственные вещества, в физиологическом действии которых он при изучении их раньше находил все эти самые жалобы пациента, результатом чего каждый раз имеет счастье наблюдать излечение болезненного состояния больного».

Далее противники аллопатии говорят, что «симптоматологический метод важен в том отношении, что дает возможность распознавать болезни в самом раннем периоде их возникновения, когда они выражаются лишь субъективными симптомами. Как часто вся история болезни пациента состоит исключительно из одних субъективных симптомов, и в таких случаях врач, произведя полное исследование груди и живота, исследовав все отделения, испытавши нервную и мышечную чувствительность, начертав кривую пульса, взвесивши пациента - словом, проделав над ним всевозможные методы исследования и не найдя в пациенте ничего ненормального, объявляет ему, что он здоров или называет его болезнь мнительностью, ипохондриею, истериею и т. п. и отпускает его домой с рецептом Kali bromati одну драхму на 6 унций воды. Но от этого универсального и всеисцеляющего бальзама больному не легче. В нем может сидеть глубокое сознание какого-то внутреннего беспокойства, недомогания или недостатка где-то какой-то точки опоры, он чувствует смутную неопределенную боль, или хуже, чем боль, чувство неминуемо угрожающей болезни; он не может отделаться от мучительного сознания какой-то болезненной деятельности своего сердца или неестественного состояния своего мозга; он замечает в себе какую-то беспричинную и безотчетную физическую усталость; он тревожим предчувствием разыгрывающейся болезни, предчувствием, исходящим из самой глубины его существования, словом, он чувствует себя больных. несчастным и страдающим. И это страдание может иметь реальное основание. Вчера врач объявил его здоровым или «нервным», а завтра читает в газетах, что этот самый пациент, искавший у него помощи от болезни сердца и признанный им здоровым, скоропостижно умер на улице от разрыва сердца, или слышит, что другой, жаловавшийся на какое-то душевное беспокойство, сошел с ума или лишил себя жизни, или узнает, что третий пациент, представлявший непонятную для него картину субъективного страдания, пал жертвою какого-нибудь неисцелимого хронического недуга... Это факты не единичные и неисключительные, а огульные, валовые, ежедневные. Гомеопатическая школа всегда внимательно изучала симптоматику болезней и никогда не теряла из виду, что болезненные субъективные ощущения составляют важную часть болезней человека. Поэтому она всегда обращала должное внимание на эту сторону и в испытаниях лекарств, в которых также встречаются такие же жалобы и субъективные ощущения. Критически размышляющий врач Ганемановской школы, конечно, сумеет разобрать, где известно страдание распустилось на эфемерной почве фантазии и воображения, а где оно имеет реальное и глубокое основание; но он никогда не упустит из виду, что, пренебрегши этими симптомами больного человека, он утратил бы нить к пониманию сущности его болезни, и всегда будет помнить, что субъективные симптомы доставляют самые ранние признаки или предостережения будущих болезней. Поэтому, своевременно побеждая такие состояния, он вместе с тем искореняет зародыши будущих опасных и тяжелых страданий, т. е. исполняет самую важную задачу терапии — предупреждать развитие важных и серьезных заболеваний.

«На это нам говорят — пишет далее доктор Бразоль — что мы, значит, лечим симптомы, а не болезнь. Это неправда. Симптомы служат для нас только руководством для выбора лекарства, но не составляют единственной цели нашего назначения. Если путешественник идет по незнакомой ему дороге, от одного верстового столба к другому, от одной указательной вехи к другой, то это еще не значит, чтобы эти столбы, вехи и указательные персты на перекрестках составляли единственную цель его путешествия; они служат для него только полезными указаниями или внешними симптомами, что он находится на верном пути. Нам говорят с презрением, что, значит, наш терапевтический метод есть «симптоматический», думая этим нанести нам непоправимый удар. Нисколько! Да, наш метод есть симптоматический в обширнейшем смысле слова, понимая под ним всю совокупность как объективных, так и субъективных признаков болезни. Этот упрек, обращенный в нашу сторону, отскакивает рикошетом в наших противников, потому что они, назначая слабительное против запора, вяжущее против поноса, антипирин или антифибрин против всех лихорадочных болезней и т. д., действуют не против сущности болезни, а только против одного из её симптомов, часто даже не самого существенного, т. е., в грубом и примитивном смысле, симптоматически. Между тем врач-гомеопат, действуя на всю органически заболевшую область посредством сходно действующего на ту же область лекарства, уничтожает всю совокупность всех наличных симптомов и таким образом ближе всего приближается в идеалу рациональной терапии, удовлетворяя в значительной степени важному показанию болезни (indicatio morbi), хотя бы последняя и оставалась для нас неизвестною, потому что удаление всех симптомов болезни равносильно удалению самой болезни. Болезни без симптомов или без внешних признаков её существования мы понять не можем, или во всяком случае такое понятие о болезни было бы несовместимо с общепринятым понятием о здоровье и болезни».


<<Назад

Читать далее>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0016 сек.)