БЕСЕДА ВОСЬМАЯ:

___________________

Закон в медицине.

Мы достаточно говорили уже об отсутствии в аллопатии руководящего закона в применении лекарственных средств. Сами аллопаты признают, что изучение физиологического действия лекарств на животных — недостаточно и даже в большинстве случаев бесцельно; мы представили в доказательство этого мнения выписки из самых знаменитых сочинений представителей аллопатии и первоклассных профессоров. Если и найдутся разные «ассистенты при кафедре фармакологии», как и нашелся в Киеве г. Родзаевский, которые с этим не согласны, то еще от этого закона в аллопатии не родится.

Отвечая доктору Бразолго г. Родзаевский восклицает: «для чего же и предпринимается изучение физиологического действия лекарств над животными, как не для того, чтобы, зная влияние его на различные функции органов у различных животных, верно применять его у постели больного, т. е. найти неизвестный г. Бразолю руководящий принцип действия лекарства. При назначении химического деятеля в качестве лекарственного вещества мы имеем руководящий принцип в химических свойствах этого вещества и в его взаимодействии с тканями органов!»

Б ответ на признание г. ассистентом химического деятеля за принцип лечения, г. Бразолю оставалось только развести руками и сказать:

«Я утверждаю, что кроме гомеопатического закона подобия никакой другой руководящий принцип действия лекарств неизвестен не только мне, но и никому из существующих ученых. Если такой принцип известен г. Родзаевскому, то пусть он его укажет, и он сразу заслужить себе бессмертие и приобретет славу второго Ганемана!»

Неопровержимо, что действием аллопата руководит предположение, мода, и только потому, что в его руках нет закона, и все это говорилось уже достаточно в предыдущих беседах. Принцип contraria contrariis, т. е. что болезнь следует побеждать искусственно вызванным другим ему противоположным состоянием, — не может быть руководящим законом, так как смысл противоположности не уясним. Какое состояние противоположно, например, золотухе, параличу, глухоте, катарру желудка, кашлю, ревматизму и т. д.? Принцип similia similibus, т. е. что подобное вызывает болезнь и подобное же ее излечивает, вполне уясним, если принять за факт, что можно проследить за действием лекарства на здоровом человеке. Если у меня лихорадка, похожая на ту, которую производить хина, то смысл подобия станет понятен каждому.

Следовательно, необходимо только убедиться, что закон подобия есть действительный закон или лишь фантастический, а также может ли медицина в противоположность всей природе действовать без руководящая закона?

Этому вопросу и посвящена наша VIII беседа.

Английский доктор Дайс-Браун, в своей лекции, читанной 5-го октября 1885 года, между прочим говорит:

«Прежде всего, мы встречаемся с вопросом: возможно ли допустить существование одного общего закона лечения, имея в виду громадное разнообразие болезней и почти бесконечное осложнение симптомов в отдельных случаях? Вопрос этот, часто предлагаемый, может, конечно, исходить только от старой школы и на него дают три ответа. Один класс врачей говорить, что так как в течение 2000 лет перепробованы всевозможные методы и закона не найдено (причем, разумеется, игнорируется гомеопатически закон), то можно довольствоваться чистым эмпиризмом и общим скептицизмом по отношению к пользе каких бы то не было лекарств; открытие закона они признают утопией. Другие врачи напускают на себя псевдо-философский тон, заявляя, что, в виду бесконечного разнообразия болезней, общее правило нежелательно. Они хвалятся своим безначалием и не хотят быть связанными никакою системою, употребляя такие эмпирические способы, которые кажутся им наилучшими, но вообще между ними преобладаешь скептицизм. Третий разряд сожалеет об отсутствии закона в медицине и верит, что он еще будет открыть, а пока врачи этого образа мыслей довольствуются существующими способами».

«Мне кажется, что, в силу веры в всеблагого Творца и Правителя вселенной, отрицание закона лечения немыслимо. Куда мы ни обратим взоры, везде мы становимся лицом к лицу с законом. Мириады небесных светил до того подчинены закону, что, как говорят нам астрономы, малейшее уклонение от него повлекло бы за собою неслыханные бедствия; время прохождения одной планеты через видимый диск другой может быть рассчитано до минуты, и даже такие блуждающие и мало известные тела, как кометы, проявляют свои законы движения, так что можно с величайшею точностью определить, когда они появятся вновь по прошествии многих лет. На нашей земле мы не находим ничего, что бы не подлежало закону в своем строении и во взаимных отношениях частиц. Химические соли, как натуральные, так и искусственно приготовленные, постоянно реагируют и кристаллизируются одинаково, каждая по своему. Растительный мир есть чудо закона, а животное царство и в особенности наши тела представляют примеры самого совершенного закона, который, будучи нарушен случайно или по неосторожности, тотчас заявляете о себе, возбуждая физиологические страдания. Издавна известные единичные факты, сгруппированные гением Дарвина, образуют теперь иллюстрацию законов, о существовании которых прежде никто не подозревал».

«Подобно тому, как организм наш в здоровом состоянии повинуется законам, сохраняющим изумительно устроенный аппарат в рабочем порядке и поддерживающим взаимную гармонию частей, так, с другой стороны, мы находим массу фактов, свидетельствующих, что и болезни находятся под управлением законов. Присутствие этого закона можно ясно усмотреть, несмотря на многочисленные формы болезней и почти бесчисленные индивидуальные разновидности их, обусловливаемые сложностью строения и взаимными отношениями органов и тканей, а равно индивидуальными особенностями больного, наследственными или приобретенными. Так как широкие штрихи какой-нибудь болезни постоянно одни и те же, то по ним искусный врач может сразу составить себе общую картину известной болезни; он в состояний определить род болезни и пораженные органы, а равно вероятное течение болезни и её исход, смотря по тому, будут ли окружающие условия благоприятны или нет. Бесчисленные индивидуальные особенности, сохраняя общие черты, точно также подчиняются определенному закону, показывая только, как законы могут видоизменяться от влияния окружающих условий. Эти видоизменения в индивидуумах, обусловливаемые обстановкой, можно встретить во всех отделах природы, благотворные законы которой допускают индивидуальное развитие и, с другой стороны, при ослушании их, вызывают индивидуальное перерождение и смерть. Дело образованного врача подмечать индивидуальные различия даже в мельчайших симптомах болезни и верно оценивать их значение».

«Переходя теперь к рассмотрению взаимных отношений между здоровым человеческим организмом и тремя царствами природы, мы тотчас же встречаемся с несомненным законом. Каждое растение, каждый минерал, каждый животный яд оказывает свое определенное и неизменное действие на человека. Многие из этих веществ служат нам пищею и необходимы для нашего существования; другие же, называемые лекарственными веществами, напротив, будучи приняты внутрь, так или иначе расстраивают наши отправления. Эти вещества, принимаемые в известных количествах, становятся ядами для человеческого тела. Каждое из них, смотря по своим динамическим свойствам, деятельности или силе, вызывает такое изменение в нормальных отправлениях или тканях, что делает жизнь невозможною или во всяком случае возбуждает опасную болезнь. Таково общее отношение лекарственных веществ к здоровому телу. Рассматривая влияние, оказываемое отдельными лекарствами или ядами, мы опять замечаем присутствие закона. Каждое индивидуальное лекарственное вещество или яд производить определенное, ясно обозначенное действие на специальные органы и ткани, обнаруживаемое постоянно одними и теми же симптомами. Факт этот известен всякому новичку в медицине и служит основанием токсикологии (науке о ядах). Каждый отдельный яд до такой степени однообразен в своем действии, что опытный судебный медик имеет возможность по одним симптомам сразу определить, от влияния какого яда страдает больной. Широкие черты отличают один класс ядов от другого, а более тонкие черты отделяют индивидуальные яды каждого класса от их товарищей. Здесь несомненно виден закон. Еще интереснее наблюдать действие лекарственных веществ, даваемых в меньших приемах. Мы знаем, что известное количество колоцинта причиняет понос и схватки, что излишний прием белладонны производить головную боль, помрачение зрения, возбуждение мозга, сухость и воспаление горла и красную высыпь на коже; что излишек арсеника причиняет рвоту и понос с судорожными схватками и упадком сил и т. д. Каждое лекарственное вещество обладает своим определенным действием, как можно видеть даже из грубой фармакологии старой школы. В гомеопатической же фармакологии, созданной Ганеманом и его учениками исключительно на основании исследований, произведенных на здоровом человеческом организме, мы находим болезнетворные действия лекарственных веществ в их мельчайших подробностях. Наблюдения эти, вполне подтвержденный последующими исследователями, ясно доказывают, что мельчайшие действия, производимые лекарствами у здоровых, основаны на законе, а не составляют плод воображения Ганемана, как заявляют наши противники».

«Таким образом, мы видим, что действия лекарств на здоровый человеческий организм подчиняются определенному постоянному закону, почти до бесконечности разнообразному в подробностях. Затем нас поражает тот факт, что действие каждого отдельного лекарства представляете замечательное подобие какой-либо формы болезни, происходящей от других причин. Сходство это является не только в общих чертах, но и в мелких подробностях, причем каждая отдельная лекарственная болезнь изображает картину какой-нибудь более или менее часто попадающейся естественной болезни. Так, мы находим отдельные формы диспепсии, производимые арсеником, нуксвомикой, брионией, пульсатиллой, гидрастом и проч.; отдельные формы поноса, возбуждаемые арсеником, вератром, колоцинтом, ревенем, меркурием и проч.; отдельные формы воспаления бронхов, производимые антимонием, ипекакуаной, брионией, кали-бихромикум и т. д. Вместе с тем, каждое из этих лекарств вызывает болезненные симптомы в каких-нибудь других органах, совершенно так же, как и в болезнях, происходящих от других причин. Чем более мы изучаем болезнетворные действия лекарств, тем удивительнее кажется точность, с которою они воспроизводят, так сказать, различные осложнения симптомов, встречающихся в действительных болезнях».


<<Назад

Читать далее>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0033 сек.)