Беседа VIII (продолжение)

«Итак, мы нашли тот факт, что перед нами, так сказать, два параллельные столбца симптомов; из них один представляет симптомы, производимые лекарственными веществами, а другой — симптомы болезней, происходящих от других причин, и один столбец во всех подробностях соответствует другому. Неужели это одно только случайное совпадение? Неужели это подобие лишено всякого значения? Неужели нет закона для объяснения и утилизирования этого замечательного параллелизма? Можно ли допустить, что закона нет только в этом отделе природы, так близко касающемся высших существ Божьих? Можно ли себе представить, чтобы всеблагой Творец не постановил закона для излечения наших недугов, чтобы у нас под рукою находились сотни лекарств, действие которых на здоровый организм выказывает закон столь однообразный в своем разнообразии и чтобы в естественных болезнях был виден такой же закон и между тем, чтобы между ними не существовало связывающего звена? Такое предположение решительно нельзя допустить; для объяснения этого гармонического соотношения подобия должно существовать связующее звено, должен быть закон».

«Для практических целей мы можем вообразить себе только три отношения между действием лекарств и болезней, и на самом деле мы находим, что врачи всегда пользовались лекарствами трояким образом. Эти три способа мастерски описаны Ганеманом в его «Органоне», а также подробно разобраны в лекциях о Ганемане, читанных доктором Юз (Hughes) в 1881 г. (см. Ганеман, как врач-философ, д-ра Юза. Перевод с английского В. Я. Герда. Спб. 1882.) и д-ром Поп (Pope) в 1884 г. Поэтому я только беглым образом коснусь этого вопроса. Первое отношение, едва заслуживающее такого названия, состоит в том. что даются лекарства, действующие на здоровые органы, для косвенного излечения болезни, например, когда в острой болезни другого органа назначаются слабительные для действия на кишки. Грубость и жестокость такого способа лечения очевидны, так как при этом употребляются лекарства, имеющие только самое отдаленное косвенное отношение к заболевшим органам; поэтому он не заслуживаете разбора. Второй способ, антипатический, является более благовидным. Здесь действительно существует отношение между лекарством и болезнью, так как лекарство дается с целью вызвать состояние, противоположное болезни, например, когда назначают опиум и сродные ему вещества для утоления боли, хлорал против бессонницы, слабительные от запора и спорынью для сокращения матки. Ганеман говорите («Органон», § 69): «Антипатическое лекарство касается болезненной части организма так же верно, как и гомеопатическое». Но недостаток этого отношения тот, что его можно применять только в немногих видоизменениях болезни, для большинства же случаев противоположного средства не существует. Ограниченность применения этого отношения признается теперь всеми врачами старой школы, которые не хотят называться аллопатами или приверженцами закона противоположности. Оно не может служить общим законом для лечения болезней и потому пополняется эмпиризмом, т. е. употреблением средств, которые случайно оказались целебными, как, например, когда в прошлом столетии Уитеринг (Withering) узнал у одной знахарки о действии дигиталиса на сердце и ввел его в медицину. Кроме ограниченности применения, отношение противоположности обнаруживает тот недостаток, как терапевтический закон, что он не объясняете значения соответствия, существующего между действиями болезней и лекарств, и не дает возможности пользоваться целыми тремя четвертями симптомов, предлагаемых нашею фармакологиею. Один этот факт достаточно показывает его полную несостоятельность».

«Остается еще только одно отношение — гомеопатическое, т. е. в виду того, что каждое лекарство представляет параллель какой-нибудь разновидности болезни, лекарства должны излечивать в силу отношения подобия. Простым примером может служить назначение против рвоты ипекакуаны, которая, как известно всякому, вызываете рвоту в полных дозах».

Подобные доказательства мало убедительны для тех, которые желают все уяснить себе теоретически; к практическому убеждению они приходят лишь тогда, когда уляжется в их голове теория нового способа лечения. Поэтому закон подобия до сих пор возбуждает бесконечные теоретические споры, и противники гомеопатии приводят в опровержение всевозможные доказательства.

В общем эти доказательства были прекрасно высказаны доктором Вирениусом и проф. Тархановым на лекции доктора Бразоля о гомеопатии в Петербурге, а потому нахожу за наилучшее привести здесь выписки из этих речей. Доктор Вирениус сказал следующее:

«Мы, врачи, не разделяем мнения гомеопатии на том основании, что все основы гомеопатии недоступны нашему теоретическому и практическому пониманию. Так, существование закона подобия, выставляемого гомеопатией, как бы на него ни смотреть и как бы ни искать его подтверждения в теории, решительно не находит никаких подтверждений. Кто сколько-нибудь знаком с биологией и признает какое-нибудь определение жизни, — считать ли это противодействием смерти, считать ли это определенным сочетанием изменений, или, наконец, считать взаимодействием среды с организмом, — какое бы мы ни взяли определение жизни, признаваемое специалистами, повсюду мы видим такое определение, — борьба противоположных разнородных элементов. Жизнь возможна только при противоположении элементов, иначе понять жизнь мы не в состоянии. Движения возможны только тогда, когда элементы разнородны. Так что, смотря на живой организм, мы не можем понять, чтобы на организм действовало что-либо, не будучи с ним разнородно. Если допустить, что лекарство вызывает в организме тот же процесс или подобный тому, который оно излечивает, то тогда понадобилось бы допустить действительно две причины, одинаково вызывающие один и тот же процесс. Тут одна причина устраняет другую, т. е., причина производящая, например, воспаление и т. п. лечится тем лекарством, которое вызывает тот же самый процесс или аналогичный ему. Мы иначе не можем понять такого влияния, как именно в смысле умноженного действия, т. е. влияние A + влияние B + влияние С дают сумму влияний. Но каким образом сумма влияний, т. е. увеличение влияния, ведет к устранению болезненного процесса, — этого понять невозможно; гомеопаты же допускают как основу».

Профессор Тарханов сказал в свою очередь следующее:

«Считаю своим долгом прежде всего сознаться в своем невежестве по части гомеопатии: я не читал ни одного сочинения, относящегося к ней, и все, что слышал о ней, сводится лишь к следующему: во 1-х, она лечит болезни по принципу клин клином вышибай; во 2-х, это вышибание или искоренение болезни совершается при посредстве такого рода орудия, которое на здоровом человеке вызывает то же заболевание, и наконец, в 3-х, при этой системе лечения употребляются в дело обыкновенно минимальные дозы, вследствие чего уже самое выражение «гомеопатически дозы» заключает в себе представление чрезвычайной малости чего-то».

«В общем, обсуждаемое нами учение сводилось бы следовательно к трем основным положениям: к приему вышибания клин клином, к минимальным дозам и к закону подобия. Принцип вышибания клин клином зиждется на законе подобия, предъявляемого гомеопатами за непреложную истину. Благодаря введению в учение этого последнего закона подобия, мне кажется, что гомеопатия должна была бы считаться не только особенным методом врачевания, но и даже целой особенной наукой, имеющей в основе определенные законы природы, не признаваемые другими биологами, к числу которых, в частности, относятся и представители аллопатической медицины. Повторяю, я бы склонен был назвать гомеопатию наукой в виду того, что исходною точкой её служит признаваемый ею закон подобия, по которому каждую болезнь следует лечить такими средствами, которые на здоровом человеке вызывают соответствующую форму заболевания. Такой закон, если бы он был действительно установлен, кроме своей теоретической важности, имел бы еще и громадное практическое значение, так как тогда уже не приходилось бы ощупью и чисто эмпирически подыскивать средства для борьбы с разными формами болезней, а, руководясь им, можно было бы вполне сознательно и научно привести в систему лекарственные агенты против определенных болезней. Закон подобия служил бы в этом деле руководящим рулем».

«В законе подобия лежит центр тяжести всего учения о гомеопатии и потому с ним-то и приходится прежде всего считаться людям, не признающим этого учения. Между тем для человека, несколько знакомого с явлениями животной жизни, закон этот представляет не мало странного и загадочного. Как в самом деле переварить следующие, например, факты, непосредственно вытекающие из закона подобия: у человека рвота, — следовательно, чтобы прекратить ее, следует дать страждущему вещество, возбуждающее в здоровом человеке рвоту, т. е., другими словами, рвотное же. У человека тиф, представляющий собою определенный комплекс патологических явлений — значит, для прекращения болезни следует давать средства, способные вызывать на здоровом человеке картину тифозного заболевания. Способы предохранительной прививки ослабленного яда сибирской язвы, бешенства, оспы и т. д., по-видимому, говорили бы в пользу закона подобия, и я бы склонен был считать их за наиближайшие доказательства его, если бы приемы эти на самом деле оказались действительными в борьбе с соответствующими формами заболевания. Но вы (г. Бразоль) лично уже никак не можете пользоваться предохранительными прививками в качестве доказательства закона подобия, так как вы прямо в известной мне брошюре вашей об оспопрививании категорично отвергаете всякую пользу оспопрививания. Если, однако, устранить из ряда доводов предохранительные прививки, то что же, спрашивается, остается в пользу реальности закона подобия, представляющего с логической стороны много непонятного?»

«И в самом деле, как понять с логической стороны следующего рода суждения: каждая болезнь является выражением действия какого-нибудь определенного болезнетворного агента и, следовательно, чтобы перебороть болезнь, гомеопат советует прибегнуть к такому лекарственному агенту, который на здоровом вызывает ту же форму заболевания. На каком, однако, основании можно ожидать этого? Ведь логика ума требует прежде всего признать, что если каждый из двух агентов, действующих отдельно на тело, влияет на него в одном и том же болезнетворном направлении, то результатом совокупного действия их должно быть не обоюдное нейтрализирование их, не ослабление и прекращение болезни, а суммирование их действия, т. е. усиление болезни».


<<Назад

Читать далее>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0029 сек.)