Беседа VIII (продолжение)

Теперь приступим к ответу на возражения противников гомеопатии, и прошу разрешения здесь высказать уже мое личное мнение, так как мне думается, что объяснение закона подобия, в котором я твердо убедился на опыте, вовсе не так трудно.

Мне кажется особенно забавным тот факт, что аллопатия отвергает закон подобия только в спорах с гомеопатией, а на деле, в практике, пользуется им как нельзя более лучше и кстати. Я полагаю, что этот спор принял бы совершенно другой характер, если несколько изменить исходную точку или начальный вопрос. Постараюсь это выяснить и объяснить проще.

Если спросить тех же оппонентов-аллопатов: все ли средства или лекарства действуют одинаково в больших и малых дозах? То несомненно они нам ответят, что «нет, многие вещества, смотря по величине приемов (или дозе), имеют совершенно противоположные физиолого-терапевтические действия», т. е. это значит, что есть такие, например, слабительные средства, которые требуют для желаемого действия больших доз, и если их ввести в организм в минимальном количестве, то получится противоположное действие. Также существуют такие рвотные средства, как, например, известная всем ипекакуана, которые обладают свойством производить рвоту при приеме больших доз и останавливать рвоту при приеме малых доз. Аллопатия ныне употребляет ипекакуану в обоих случаях. Если она не испытывала никогда слабительных средств в малых дозах для производства обратного действия, то это не дает право аллопатии отвергать возможность такого действия, при признании, что многие вещества, смотря по величине приемов, имеют совершенно противоположные физиолого-терапевтические действия. Гомеопатия лишь свидетельствует, что ею были произведены такие опыты и получились прекрасные результаты. Например, сабур всем известен, как слабительное, он действует только на толстые кишки и в особенности на прямую, где он возбуждает действие мышечного слоя более, чем выделения слизистой оболочки и т. д. Испытания гомеопатов подтвердили это во всех подробностях, и потому новая школа употребляет сабур, главным образом, при лечении геморроидальных и натужного поносов. Таким образом, сабур принадлежать к таким средствам, которые подходят под вышеприведенный закон, но аллопаты не испытали его в обратном действии. Наконец, если сообразить, как обе системы лечат этим средством, то нельзя не прийти к заключению, что сабур, излечивая две противоположные болезни, оправдывает справедливость аллопатического принципа и гомеопатического закона. Аллопат при запоре прописывает сабур в больших дозах, чтобы произвести противоположное действие болезни, а гомеопат, зная, что это действие зависит только от величины дозы, а средство обладает еще свойством укреплять желудок или кишки в малых дозах, избирает для лечения — понос, подобную болезнь, но для этого действует не проносными, а укрепляющими, т. е. противоположными дозами или средством, приготовленным так, что оно способно действовать противоположно болезни (поносу). Преимущество гомеопата в данном случае потому велико, что он знает, от какого поноса надо давать сабур, ибо родов поноса множество (и именно от такого, какой производит сабур), а аллопат без всякой руководящей причины лечит сабуром запор, не разбирая, от чего он происходит и какого он рода. Словом, я хочу сказать, что в сущности ни аллопат, ни гомеопат не обходятся без применения на практике обоих принципов, а потому для меня всегда весьма дико слушать их споры.. Возьмем для примера еще раз корень ипекакуаны. Аллопат, находя необходимым при известной болезни дать рвотное, а необходимость эта рождается у него в голове из предположения, основанного лишь на здравом смысле, прописывает ипекакуану. Действие её в данном случае, конечно, противоположное болезни. Гомеопат говорить: «я отказываюсь действовать на основании предположения и здравого смысла, при которых возможны большей частью одни ошибки; медицина — наука слишком серьезная, чтобы она не имела более строгого закона, а потому я не хочу лечить болезнь, сущность которой мне неизвестна, наугад ипекакуаной. Мои испытания ипекакуаны мне показывают, что обыкновенным последствием употребления у человека больших доз бывает усиленная выработка желудочной слизи, катарральное состояние желудка, а потому я предпочитаю этим средством в малых дозах прекращать рвоты, но не производить их. Из опытов мы знаем, что рвота от ипекакуаны подобна рвоте во время беременности, кормления грудью и менструации, при хроническом алкоголизме и простом расслаблении, когда употребление её и показуется; непригодна же она при рвоте молоком у новорожденных, при рвоте у истеричных и вследствие страдания мозга. Следовательно, гомеопаты выбирают лекарство на основании закона подобия. Осуждают же они товарищей аллопатов потому, что те не руководствуются никаким законом и действуют самопроизвольно. Но за выбором следует еще действие, т. е. та же ипекакуана превращается известным приготовлением в средство, противодействующее болезни, но никак не способствующее ей. Значит закон подобия неразлучно связан с применением минимальных доз и свойствами самого средства. Все это так просто и понятно, как нельзя более. Можно только удивляться, что люди науки, называющие себя аллопатами, до сих пор не видят, что гомеопатия основана на законе величайшего значения. Скажем словами профессора Тарханова, предполагающего, что такой закон, кроме своей теоретической важности, имеет еще громадное практическое значение, ибо гомеопатам не приходится ощупью и чисто эмпирически подыскивать средства для борьбы с разными формами болезней, а руководствуясь законом, они вполне сознательно и научно приводят в систему лекарственные агенты против определенных болезней. Закон подобия служит в этом деле руководящим рулем.

Напрасно господа аллопаты уверяют публику, что все основы гомеопатии не доступны теоретическому и практическому пониманию. Я вам наглядно докажу, господа, что это лишь фраза. Теоретически аллопаты просто не дошли до этого закона, но практически ежедневно его применяют. Существование закона подобия они ищут не так и не там, где следует. Никто из образованных и интеллигентных людей не оспаривает законов биологии и борьбы разнородных, противоположных элементов в жизни. Гомеопатия сама научила аллопатию обращать внимание на гигиену, диетику и самоисцеляющую силу природы, которая самостоятельно борется против болезни; следовательно, ее нельзя упрекать в незнании законов биологии. Напрасно думают, что гомеопаты так неразвиты и недальнозорки, что берут за основу, будто в больном организме две причины одинаково вызывают один и тот же процесс или что сумма влияний, т. е. увеличение влияния, ведет к устранению болезненного процесса. С другой стороны, я не могу не пожалеть, что гомеопаты в своих спорах обставляют свой закон столь туманными картинами для аллопатов, не имеющих представления о первичном и вторичном действии лекарства, что даже такая простая истина, как закон подобия, становится для них непонятною. Если бы гомеопаты прямо объясняли, что они руководятся законом подобия, дающим им ясную картину лекарственной болезни и её симптомов, но лечение этой болезни тем же средством возможно только тогда, когда оно обладает при уменьшении дозы противоположным действием, то, мне кажется, каждый бы понял их, так как физиолого-терапевтический закон всем известен. Преимущество гомеопатии над аллопатией от этого только бы возросло. Вступая в спор, надо несколько прилаживаться к способу мышления спорящего и к его познаниям. Тогда бы и профессор Тарханов, как мне кажется, не находил бы, что единственная возможность выйти из затруднения и понять закон подобия - это признать, что введением в тело лекарственного вещества, усиливающего в первое время болезнь, усиливается в то же время, и притом в несравненно больших размерах, и естественная реакция организма против болезни, и последний, благодаря этому, выходит из неё победителем. «Нам известен — говорить он далее — яд кураре, который после введения в тело животных вызывает у них паралич всех произвольных движений, благодаря парализующему действию этого яда на окончания двигательных нервов в мышцах. Может ли этот же кураре в каких-либо дозах вызывать что-либо другое кроме паралича и способен ли яд этот в случаях развившегося от чего-либо паралича устранить этот последний, при употреблении его в минимальных или каких-либо других дозах? Ответа на этот вопрос путем точного эксперимента гомеопатия не дает, а между тем едва ли можно сомневаться в том, что введение кураре в разбитый параличом организм животного может только усугубить его болезненное состояние».

Мои собеседники помнят, что профессор Тарханов признался в неимении понятия о гомеопатии, и это видно в данном случае. Стоит прочесть страницу 523 из руководства к фармакодинамике Юза, чтобы ознакомиться с действием кураре. Индийский яд для стрел, называемый кураре, применяется гомеопатами на практике. Они употребляют спиртной раствор. Сведения об отравляющем действии кураре собраны д. Carfrae в 4-ом томе Annals. Случаи его целебного действия напечатаны г. Фриманом. По мнению гомеопатов, кураре действует непосредственно на двигательную часть нервной системы, парализуя ее, начиная от периферий к центру. Его совершенно естественно попробовали при столбняке, но без успеха. С другой стороны, пытались применить его при лечении паралича. Относительно этого есть наблюдения Фримана. Он таким образом специфирует случаи, где он может быть полезным: 1) паралич частей, снабженных двигательными черепными нервами, с отсутствием болей; 2) односторонний паралич после апоплексии; 3) паралич вследствие механического повреждения; 4) класс болезней, причисляемых к нервной слабости; 5) старческая слабость; 6) слабость после изнурительных болезней. По мнению Юза, гораздо удовлетворительнее его действие при параличе, называемом нервною слабостью, и притом, который бывает результатом продолжительного кормления грудью или изнурительных болезней. Клод Бернар утверждает, что кураре парализует сосудодвигательные, также как и мышце-двигательные, нервы. На всемирной конвенции в Филадельфии д. Pitet, из Парижа, представил записку о кураре, содержащую несколько новых наблюдений над его терапевтическим действием. Она содержит случаи его поразительного действия на некоторые формы паралитической одышки. Может быть кураре еще недостаточно испытано гомеопатами, но во всяком случае можно сказать, что это средство, смотря по величине дозы, имеет совершенно противоположные физиолого-терапевтические действия.

Далее профессор Тарханов говорить о стрихнине. Это яд, возбуждающий страшные судороги, как в малых, так и в больших дозах. «Кому же не известно — восклицает он — что введением этого вещества в организм страдающего от чего-либо судорогами и столбняком можно только ухудшить это состояние, т. е. только усилить те же болезненные припадки!» Для возражения лучше всего прочесть о целебности известной в гомеопатии Nux vomica и её главного алкалоида стрихнина. Ведь это средство испытано было еще Ганеманом и безошибочно применяется уже 100 лет. После Ганемана работал над Nux vomica знаменитый доктор Аллен. Присоединив к наблюдениям их сведения об отравляющих действиях из обыкновенных фармакологий, из которых лучшие Перейры, Труссо и Пиду, гомеопаты получили полную картину действия Nux vomica на здоровых. Не менее полное resume её терапевтических свойств дает Гартман в своих «Практических наблюдениях». Общее физиологическое действие «Nux vomica» выражается на спинном мозгу, или правильнее на черепо-хребетной оси, ибо хотя она и не влияет на собственно мыслительные центры, но очевидно поражает двигательные и чувствительные пути на всем их протяжении и производит состояние возбуждения и раздражительности. В первой степени это выражается в большей чувствительности пациента к внешним влияниям света, звука, осязания и изменений температуры. Вместе с этим бывает дрожание и подергивание членов, с чувством полноты и тяжести, и некоторая неподвижность мускулов при попытках привести их в движение. В это время внезапное впечатление на поверхность, например легкий удар по ноге, вызывает легкий конвульсивный припадок. При дальнейшем действии является настоящий столбняк. Судороги бывают от самого ничтожного возбуждения и даже самопроизвольно. В худших случаях они доводят до задушения и смерти. Судорогам часто предшествуем дрожь и ощущение как от электрических ударов. Бывает также чувство ползания мурашек, доходящее до невыносимого зуда, начинающееся с головы и переходящее на все тело. Расстройство кровообращения в нервных центрах не воспалительно само по себе. Nux vomica не имеет влияния на мыслительные центры. Единственные явления: тоска, раздражительность, мрачность, неспособность к умственному напряжению симпатического характера. Но мозговое кровообращение показывает положительные признаки поражения и т. д.».


<<Назад

Читать далее>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0025 сек.)