Беседа VIII (окончание)

Профессор Бинц говорит (Grundzugen der Arzneimittellehre, S. 147), что «малые дозы каломеля, без всякого сомнения, часто действуют как вяжущее при поносе, особливо у детей в жаркое время года, а большие дозы действуют слабительно. Между ядовитым и лечебным действием лекарства существует только количественное различие в степени однородного процесса».

Гомеопаты гораздо откровеннее в вопросах применения средств, по крайней мере, такие авторитеты, как проф. Юз. Они прямо, нисколько не скрывая, признаются, что известные и переименованные им в фармакологии средства употребляются не на основании закона подобия, ибо нельзя признать их гомеопатичности, а на основании опыта. Опыт показал, что данное средство полезно при такой-то форме болезни, и гомеопаты им пользуются. Само собою разумеется, что гомеопатия не может иногда избегать эмпирического способа, для определения действия лекарства, как и всякая другая система, а потому такое вещество, которое помогает в минимальных дозах и не имеет противоположного действия в больших дозах, вырабатывается опытом. Д. Юз не скрывает существования таких средств в гомеопатической фармакологии и весьма легко убедиться в этом каждому, просмотрев «Руководство к фармакодинамике».

Объясняя общие начала действия лекарства, д. Юз в своей 5-й лекции говорит: «уже давно было указано, что двойное действие лекарств следует приписать их первичному и вторичному влиянию, как было открыто еще Ганеманом, и чем собственно объясняется действие гомеопатических лекарств. Д-р Жуссе объясняет это так: 1) всякое лекарство производит у здорового два последовательные действия — первичное и вторичное, эти два действия всегда обратны друг другу; 2) чем сильнее доза, тем менее бывает заметно первичное действие, — при чрезмерной дозе развивается только вторичное действие, 3) чем слабее доза, тем очевиднее бывает первичное действие».

«Вполне соглашаясь с этим — говорить далее д. Юз — я не могу допустить, чтобы все лекарства обладали таким действием»...

«Если гомеопатия состоит в том, чтобы противопоставлять болезненным состояниям, соответствующим вторичным действиям лекарств, их первичное действие, то при выборе similia similibus мы должны пользоваться только такими вторичными явлениями. Если, давая минимальную дозу, мы возбуждаем состояние обратное большой дозе, то мы должны принимать в расчет только последствия больших доз. Между тем факты опровергаюсь это. Ганеман держался прямо обратного взгляда, утверждая, что мы можем пользоваться только первичными действиями. Поэтому при испытании лекарств он в особенности старался получить эти первичные действия, употребляя для этой цели малые дозы».

Наконец, стоит только вдуматься в причину, почему Гиппократ выработал оба закона вместе, а не один только из них, чтобы утвердиться еще более в убеждении о невозможности обойтись без обоих принципов в применении лекарственных веществ в терапии. Д-р Ковнер, во втором выпуске «Очерков истории медицины», на стр. 314, пишет: «основное правило терапии Гиппократа — побеждать болезненное состояние искусственно вызванным другим ему противоположным состоянием: contraria contrariis, ибо медицина состоит в прибавлении и уменьшении, — в прибавлении недостающего и уменьшении избытка. С этим правилом, невидимому, находится в противоречии другое изречение, по которому подобное вызывает болезнь, подобное же ее излечивает: «similia similibus», — изречение, послужившее поводом приписывать Гиппократу изобретение гомеопатии. Но это изречение означает только то, что те же влияния, которые порождают болезнь, могут ее и излечивать (устранение лихорадки теплыми напитками и теплыми ваннами, гастрической рвоты — рвотными). Итак, господствующим в Гиппократовской медицине все-таки остается правило «противоположное лечить противоположным».

Столь слабое объяснение закона подобия врачом-аллопатом, как д-р Ковнер, не подходит к величию Гиппократа. Если существует несомненный факт изречения Гиппократом закона подобия, наравне с законом contraria contrariis, то, конечно, им признавались нераздельность их, равноправность, одновременность существования. Да мог ли столь великий естествоиспытатель не подметить в применении природных сил в терапии закона подобия?! Гиппократ говорил (Oeuvres completes d’Hippocrate, etc. trad, par Littre. Paris 1849. I. III. Des lieux dans l’homme, p. 335. De la maladie sacrte, p. 395): «Болезнь причиняется подобным и подобным же излечивается. Так: что производит мочерез, которого не было, то и уничтожает мочерез существующий; кашель и мочерез причиняются и уничтожаются одним и тем же. Лихорадка то производится и уничтожается одним и тем же, то уничтожается противным тому, что ее произвело». И далее: «большая часть болезней излечивается теми же причинами, которые ее произвели».

Следовательно Гиппократ прямо обратил внимание, что закон — в зависимости от свойств самого средства; одно средство подтверждает аллопатический принцип, другое — гомеопатический, но существование обоих несомненно, а потому Гиппократ поставил их рядом. Последователи его многое спутали, потому что не были столь талантливы и велики, как их учитель, образовали несколько школ и родившиеся в них авторитеты, — построили новые теории. В данном случае невольно напрашивается на сравнение христианство, имевшее одного величайшего Учителя, но которое по неумению воспринять целиком истинное Его учение, распалось на множество религиозных школ.

Моя цель, господа, была покончить в настоящей беседе с законом подобия, а затем в будущей ответить на остальные обвинения против гомеопатии. Надеюсь, что как бы мы ни сулили о подробностях применения закона подобия на практике, из сказанного и прочитанного ясно видно, что гомеопатия обладаете непреложным законом, экспериментально доказанным и логически установленным посредством строго научного метода. «Мы имеем — говорит д. Бразоль в своей первой лекции — точно также непреложный физический закон, что притяжение между телами прямо пропорционально их массам и обратно пропорционально квадратам расстояния действующих тел. Это закон, я говорю, непреложный; но тем не менее он составляете необъяснимую эмпирическую тайну и не можете быть доказан априорно т. е. не можете быть выведен из абстрактного мышления. То же самое и с гомеопатическим законом подобия. Вся его принудительная сила основана на опыте и наблюдении, и он во всякое время, во всяком месте можете быть проверен каждым врачом, у кого раскрыты духовные глаза для воспринятия впечатлений и критической оценки своих наблюдений. И если прежде и можно было с некоторым правом сделать Ганеману упрек в легкомысленной индукции на основании будто бы недостаточного количества наблюдений, то в настоящее время такой упрек уже невозможен, потому что закон «similia similibus curantur» с тех пор миллионы раз был проверяем по всему старому и новому свету многочисленными, безусловно честными и образованными и неоспоримо-компетентными врачами во всех пяти частях света с неизменно-одинаковым успехом и результатом, так что, по внутреннему достоинству и по количеству наблюдений, положенных в настоящее время в основу Ганемановского принципа, индуктивное заключение «similia similibus curantur» приобретает всю полновесную силу достоверного закона природы».


<<Назад

Беседа девятая>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0014 сек.)