Беседа IX (продолжение)

Я с своей стороны здесь добавлю: человек, состоя из незримо-малых атомов, питается воздухом, входящим в его легкие, водою и пищею. Воздух и вода состоять из мельчайших, невидимых простым глазом частиц, но однако не везде воздух и вода одинаковы и, наоборот, они отличаются по своим вредным и полезным свойствам. Воздух теплого климата или морской считаются большинству людей полезнее сырого и холодного. Вся ваша пища заключается в незримо-малых ячейках, клеточках и в инфузориях, бациллах и бактериях, и что тут непонятного, что надо принимать всякое лекарство в дозе, соответственной всему перечисленному. Концентрированные приемы противоречат основному физиологическому закону. Так, при прививке оспы требуется минимальная доза лимфы, чтобы заболел весь человеческий организм, воспалилась бы вся кровь и на местах прививки образовались бы нарывы. Инфекционные болезни приобретаются от заражения незримо-малыми дозами яда. Наконец, врач, который отыскивает средства для уничтожения бактерий и бацилл, поселившихся в болеющем человеке, и борющийся с ними на опытном стекле микроскопа, предлагает этим инфузориям лекарства в такой минимальной дозе; что определить её вес он никак не может. Если все болезни действительно происходят от заражения крови этими бактериями и бациллами, то как бы велико ни было их число в крови, все-таки, если их собрать вместе, образуется масса величиною с горошинку. Говоря, сравнительно, неужели, чтобы раздавить горошинку, надо прибегать к помощи молота, которым куют орудия на литейных заводах? «Известный основной химический закон corpora non agunt nisi fluida, - т. е. тела оказывают только действие в растворенном виде, - имеет силу и для лекарств. Чем тоньше и лучше растворено лекарство, тем скорее и энергичнее, при равных условиях, наступает его действие». Это говорит сам профессор Шёман (S. 14).

О делимости материи нас учат и химия, и физика. Например Реомюр свидетельствует, что из кокона шелковичного червя можно получить 600 аршин шелковой нити, из которых каждая состоит из 60.000 нитей; каждый дюйм такой нити может быть разделен на несколько миллионов частиц, из которых каждая имеет еще сложный состав, определенное строение и форму и состоит из бесчисленного множества более простых частиц материи.

Реомюр вызолотил серебряный прут и вытянул его в проволоку такой длины, что позолота получила толщину в 1/12000000 дюйма, из чего видна необыкновенная тягучесть и делимость золота. Вообще, чрезвычайная делимость металлов всем известна.

Из микроскопических опытов Майергофера и Бухмана явствует, что железо, медь, золото и др. металлы, посредством тщательного растирания с молочным сахаром, по правилам гомеопатической фармакотехники, постепенно распадаются на всё меньшие и меньшие частицы, так что они могут быть обнаружены еще микроскопом в низких и средних растираниях, а именно, по наблюдениям Майергофера. медь в 6-м делении, железо в 8-м, платина, золото, серебро и ртуть в 10-м, осадочное олово даже в 14-м делении; и только несовершенство наших оптических инструментов не допускает распознавания металлических частиц в более высоких растираниях.

Один гран кармина может быть разделен на две тысячи миллионов частиц, видимых простым глазом, что соответствует девятому децимальному разведению. Один гран ассафетиды улетучивается почти на 12 миллионов обоняемых частиц, а один гран мускуса испускает запах в течение 20-ти лет в свободно вентилируемом пространстве, не теряя в весе, и испаряется на триста квадриллионов частиц.

Так же точно велика делимость и в органическом мире. Так Ehrenberg вычислил, что кубический дюйм объема, наполненного инфузориями, содержит 41.000.000.000 этих низших организмов, из которых каждый имеет определенную организацию и обладает известными физиологическими и патогенетическими свойствами.

Не менее удивительна химическая делимость или чувствительность некоторых химических реактивов. Йод, хлор, мышьяковистая кислота, окись свинца, закись железа, дубильная кислота и др. вещества могут быть обнаружены посредством соответствующих реактивов в разведениях, приближающихся к 6-му децимальному. Точно также чувствительны и некоторые алкалоиды, стрихнин, вератрин, анилин и пр., к соответствующим химическим реактивам.

Наконец, спектральный анализ, как показывают опыты доктора Озанама, дает возможность определить присутствие материи в еще более разведенных растворах: так, например, натр в 5-м, литий в 6-м, другие вещества в седьмом и более высоком делениях.

Вы вправе спросить, что же доказывают последние примеры?

Д. Бразоль по этому поводу отвечает: «больше ничего, кроме того, что в наиболее употребительных первых шести гомеопатических разведениях, по аналогии с другими физическими и химическими явлениями, еще содержится присутствие лекарственных частиц и что, следовательно, мнение тех противников гомеопатии, которые утверждают, что в наших разведениях уже не содержится никакого лекарственного вещества, не верно, по крайней мере, по отношению к нашим низким и средним разведениям. Конечно, существование материи в гомеопатических разведениях еще вовсе не доказываете их способности производить какое бы то ни было в частности терапевтическое действие; хотя у всякого, знакомого с чрезвычайною чувствительностью живого организма, невольно возникает мысль, что если столь малые частицы материи способны оказывать явное действие на косный, инертный и безжизненный химический реагент, то они должны обладать тем большею способностью влиять на чувствительную нервную систему живых организмов. Поэтому теперь надлежит ответить на следующий вопрос: существуют ли факты, доказывающие влияние или действие минимальных частиц материи на органическую природу и в частности на здоровый человеческий организм».

«В этом отношении мы знаем, что физиологические реакции некоторых алкалоидов даже тоньше и чувствительнее химических. Аконит, например, будучи введен в кровь животных в минимальном количестве, которое не может быть обнаружено химическим реактивом, дает весьма характерную кривую биений сердца. Недавно Лаборду пришлось решать вопрос: чем отравлена была собака, аконитом или вератрином? Из собранной рвоты было извлечено какое-то вещество, которое, будучи впрыснуто живому животному, дало характерную для аконита кривую пульса» (Врач 1885, № В).

«Профессор Дондерс, известный окулист, приводит факт, что одна капля раствора атропина, доведенного до 1/700000, вызывает еще расширение зрачка; и это тем более удивительно - прибавляет Дондерс - если сообразить, что из этой капли вероятно не всасывается даже и 1/50 её часть».

«Дарвин в своих «Насекомоядных растениях» приводит свои весьма замечательные опыты над действием слабых растворов фосфорнокислого аммиака на растение Drosera rotundifolia. Оказывается, что даже одна четырнадцатимиллионная часть грана, т.е. количество, соответствующее приблизительно седьмому децимальному разведению, обнаруживает еще весьма резкое действие на жизненность листьев и щупальцев этого растения. «Удивительнее всего - говорит Дарвин в конце главы - что растение без дифференцированной (Specialised) нервной системы может быть столь чувствительно к столь малым дозам, и мы не имеем никакого основания отрицать, чтобы и другие ткани могли обладать такою же чувствительностью к внешним раздражениям, если это полезно для их организации, как например, нервная система высших животных».

Дюкло в своем прекрасном сочинении «Ферменты и болезни* (стр. 35-36), рассматривая значение различных составных частей Роленовской жидкости на питание, рост и развитие микроорганизмов, приводит интересные факты в подтверждение того, от каких ничтожных количеств полезных элементов может зависеть здоровье и жизнь живого организма. Но еще более чувствительны низшие организмы к действию элементов, вредных для его жизни. Так, если прибавить к питательной жидкости 1/1600000 часть окиси серебра, то разрастание быстро останавливается; оно даже не может начинаться в серебряной посуде. Химия почти не может доказать, чтобы часть посуды растворилась в жидкости, а растение проявляет это своею смертью.

Вода, побывшая несколько минуть в металлическом стакане, приобретает особый металлический вкус, который чувствительные люди различают не только при употреблении воды из самого металлического стакана, но и перелив ее в стеклянный стакан; а между тем никакие физические и химические реактивы не в состоянии открыть в ней какие-либо изменения; значит, физиологические функции наших органов чувств, в данном случае органа вкуса, тоньше физико-химических реакций.

Из вышеприведенных примеров делимости ассафетиды и мускуса видно, что там, где никакие другие реакции, физические и химические, не в состоянии открыть присутствия этих веществ, оно открывается живым организмом посредством обоняния, и, мало того, эти бесконечно-малые частицы, действуя через орган обоняния, могут вызывать у чувствительных особ тошноту, рвоту, головокружение, головную боль, обморок, - словом, целый комплекс резких болезненных симптомов. Следовательно, в некоторых случаях физиологические реактивы оказываются тоньше и чувствительнее физических и химических.

Каждому врачу известны такого рода факты. Больному А. втирают йодистую мазь, а у больного X., лежащего в отдаленном конце палаты, в урине получается йод. Больному В. втирают ртутную мазь, а у больного У., лежащего в еще более отдаленном конце палаты, появляется слюнотечение, т.е. первые признаки отравления ртутью. Спрашивается, в какой степени разведения достался йод больному X. и ртуть больному У.?

Химия допускает, что испарение ртути может происходить непрерывно даже при обыкновенной температуре. В каждую бесконечную малую часть одной секунды испаряется известное количество бесконечно-малых частиц ртути, и если бы собрать все эти бесконечно малые, непрерывно испаряющиеся, положим, в течение одного месяца или года, ртутные частицы, то и тогда сумма всех этих частиц составляла бы бесконечно-малую величину, потому что уменьшение в весе открытого сосуда со ртутью почти невозможно было бы определить даже точнейшими химическими весами. Между тем живой человеческий организм, пребывающий в такой атмосфере, обнаруживает следы ртутного отравления. Спрашивается опять: сколько же для этого потребовалось ртути по нюренбергскому аптекарскому весу?

Точно также хорошо известны факты относительно действия минимальных количеств некоторых лекарственных веществ, например невесомых частиц ипекакуаны, на лиц чувствительных к его действию. Достаточно открыть банку, в которой содержится порошок этого рвотного корня, чтобы у лиц чувствительных к нему и находящихся на огромном расстоянии, в 3-4 этаже здания, получились характерные симптомы: тошнота, рвота, чихание, кашель, удушье, и т. д.


<<Назад

Читать далее>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.004 сек.)