Беседа X (продолжение)

«Вторжение подобных неправильных воззрений в науку было во всяком случае возможно потому, что жизненные процессы всегда связаны с такою химическою массовою деятельностью и без них они не мыслимы; тем не менее считать такую деятельность за единственно-возможную представляется очень грубым воззрением и сожаления достойною близорукостью, как это легко понять из ниже следующего».

«Рядом с деятельностью материи, проявляющеюся в её массе, должна быть поставлена её наиболее важная для жизни деятельность, обнаруживающаяся движением. Жизнь есть движение. Покой есть смерть. Если желают познавать жизнь, то нужно знать движение материи, без которого материя есть мертвая и недеятельная масса (Moles)».

«Существует, хотя и теоретическое, тем не менее, со всеми фактами хорошо мирящееся общепринятое научное воззрение, по которому всякая материя состоит из мельчайших однообразных частичек, так называемых молекул, из которых каждая сама по себе подвижна, и движение которых называется молекулярным».

«Эти движения довольно разнообразны и встречаются даже в твердых, по-видимому неподвижных телах, в чём нас лучше всего убеждает состояние («Das Schaffen») дерева и железа при изменениях в температуре. В данном случае мы должны из того, что известно о молекулярном движении, установить лишь следующее: молекулы какого-нибудь вещества могут двигаться более или менее энергично и величина подобных движений представляет собою живую силу, заключенную в этом веществе, между тем как сама молекула есть мертвая сила, т.е. масса и материя без молекулярная движения есть безжизненная масса (Moles). В науке о жизни на первом плане нужно поставить вопрос о живой силе, потому что вместе с нею являются и исчезают жизненные явления. Жизнь есть молекулярное движение».

«С другой стороны, нет ничего более ясного, как то, что без пространства нет и движения. Это прежде всего вытекает из того наиболее известного факта, что вещество, молекулярное движение которого усиливается через нагревание (теплота есть молекулярное движение), со стихийною силою стремится занять большее пространство, и поэтому нагретое вещество обладает большею силою, чем то же самое вещество в холодном состоянии».

«Возьмем - поясняет далее профессор Иегер - для примера воду. Если мы ее нагреем, то увидим, что все её молекулы, а чрез это и вся масса её приходит в движение. Это покажет всякий кухонный горшок, и всякий школьник знает, что при этом вода расширяется. Никто не станет оспаривать того, что в горячем состоянии все специфические свойства воды: её способность растворять тела и заставлять их набухать и т. д. - проявляются гораздо сильнее, чем в холодном состоянии. При дальнейшем подогревании вода, как известно, превращается в пар и обусловливаем этим самым громадное увеличение занимаемая ею пространства, причем ни масса воды, ни её вес не увеличиваются; специфические же свойства воды при превращении её в пар проявляются еще сильнее, чем в горячей воде».

«Из всего предыдущего неоспоримо следует, что сила представляется чем-то таким, что так же требует пространства, как и сама материя, и что если мы материи придаем больше силы, например с помощью подогревания, то тем самым заставляем ее занять большее пространство, - другими словами, расшириться».

«Теперь мы приходим к вопросу о разжижении или разрежении. Что такое расширение материи? - Да ничто иное как её разрежение. Водяной пар есть разреженная вода, которая не только ничуть не потеряла в силе чрез это разрежение, но еще в весьма значительной степени выиграла. Отсюда уже ясно следует, что разжижение не то же самое, что потеря в силе или в деятельности, - наоборот: если приходится увеличить силу материи, то это без разрежения материи, т.е. без разъединения её молекул, совершенно недостижимо».

«Теперь мы будем иметь дело с противоположным случаем, а именно: мы будем разжигать или разрежать материю, не прибавляя к ней извне никакой силы. Здесь рождается вопрос, дает ли в результате подобное разжижение материи, т.е. разъединение её молекул, прибыль в силе, или не дает? На это дает утвердительный ответ каждое руководство по физике, и именно в следующем смысле: теплота есть движение или сила. Коль скоро разжижают какое-нибудь тело, причем его молекулы разъединяются друг от друга, то эти последние, со стихийною силою поглощают тепло, т.е. движение,из всего их окружающего. Разъединенные молекулы отнимают эту силу или это движение от всех окружающих предметов в форме тепла. Физик выражает это так, что при каждом разрежении вещества развивается скрытая теплота. Этот закон имеет ту же силу для обоих методов разжижения вещества; развивается скрытая теплота, т.е. появляется холод, когда разжижается газ под воздушным колоколом (в практическом отношении пользуются этим законом при фабрикации льда); таким же образом возникает холод, когда какое-нибудь твердое тело, например соль, растворяют в жидкости) и этим способом пользуются, как известно, при фабрикации льда), и горячий суп сразу станет холоднее, лишь только мы бросим в него хоть немного соли. Что при разжижении вещества исчезнувшая (скрывшаяся) теплота на самом деле уничтожилась, явствует уже из обратного опыта, а именно из того, что она снова проявляется, как скоро мы будем опять сгущать вещество. Наиболее известный пример тот, что всегда становится теплее, когда идет снег, т.е. когда вода из разреженного пара превращается в твердую кристаллическую форму. Точно так же нагревается жидкость, когда из неё выкристаллизовывается соль и нагревается газ, когда его сжимают (этим пользуются при устройстве воздушных огнив). Теперь вопрос в том, обозначает ли эта скрытая теплота приход в силе самого вещества, и на это опять можно ответить утвердительно, так как эта теплота обозначает движение молекул, которое хотя не обнаруживается термометром, тем не менее, как раз в живом организме получает особенно важное значение. Эта скрытая теплота проявляется двояким образом»:

«Во-первых, в маятникообразном линейном движении, посредством которого молекулы выполняют промежуточные пространства, получающиеся вследствие разрежения вещества. Что подобное движение не может быть измерено с помощью термометра, это видно из следующего сравнения. Представим себе, что на стене висит известное количество одинаково качающихся маятников, на таком расстоянии друг от друга, что они при взаимно встречающихся качаниях только едва-едва соприкасаются, но никогда не сталкиваются, и что самый крайний маятник в своей высшей точке качания касается второй стены, стоящей к первой под прямым углом. Этой последней общее движение всех маятников не касается, так как маятники ничего больше не делают, как только выполняют своими движениями все промежуточные пространства, и таким образом не происходит никакого передаточного избытка в движении. В таком же отношении, как стена к маятникам, находится и термометр к маятникообразно движущимся молекулам. Но это внутреннее движение делается тотчас же очевидным, если внезапно сдвинуть маятники друг к другу на расстояние, положим, четверти их первоначального пути. В этом случае маятники имеют стремление совершить путь в 4 раза больший, чем тот, который им представляется. Таким образом 3/4 первоначального движения проявляются в виде избытка в движении, и этот избыток в движении в нашем опыте с маятниками окажет действие на стену, а в молекулярном движении окажет действие на термометр. На вопрос, возможно ли, чтобы маятникообразное движение молекул, не оказывающее действия на термометр, ни в чём другом его не обнаружило, можно дать один лишь вполне отрицательный ответ. Останемся при том же опыте с маятниками. Отсюда ясно видно, что всякое тело, например, новый маятник, будучи введен в пространство между качающимися маятниками, будет испытывать на себе всю силу их качательного движения. Если мы от этого примера перейдем к молекулам, то встретимся с тем же явлением, когда станем, например, смешивать друг с другом два раствора, особливо, если они имеют различную концентрацию. Молекулы более слабого раствора совершают более размашистое движение, чем молекулы раствора более концентрированного, и в результате должно получиться действие более разведенного раствора на молекулы более концентрированного. И в том случае, когда берутся два раствора различных веществ, также получается их действие друг на друга, причем «живою водою» в общем является жидкость более разведенная».

«Во-вторых, другая часть так называемой скрытой теплоты на языке физиков есть вращательное движение молекул вокруг своей оси, интенсивность и ритм которого находится в зависимости от специфической природы самих молекул, т.е. от их химического состава. Это тот вид молекулярного движения, который обусловливает собою специфический вкус и запах предметов. И это специфическое молекулярное движение, называемое физиками специфическою теплотою, при разрежении вещества, т.е. при разъединении его молекул, усиливается и на увеличение этого рода движения уходит часть скрытой теплоты. Скрытое состояние тепла, т.е. невозможность измерить его термометром, в данном случае объясняется очень просто: молекулы, находящиеся в линейном движении, могут действовать на термометр лишь в том случае, когда имеется избыток в движении, т.е. когда этому движению противополагается препятствие в виде уменьшения расстояния между отдельными молекулами, так как в этом случае молекулы данной материи при своем движении «ударяются» прямо о молекулы термометра. Из вращательного осевого движения молекул не исходит однако никакого толкательного действия, которое могло бы привести в движение стенки термометра, находящегося в твердом (агрегатном) состоянии. С другой стороны также очевидно, что недействительность вращательного движения по отношению к термометру не однозначна с недействительностью этого молекулярного движения вообще; лучшим доказательством этому служит действие этого движения на наши чувства, т.е. на вкус и обоняние; и все физиологи согласны в том, что среди всех наших чувственных ощущений вкусовые и обонятельные - самые неотвязчивые, более всего врезывающиеся в память и поэтому всего более необходимые. Вышесказанное мы можем вкратце выразить следующим образом: с разжижением материи увеличивается затаенная в ней молекулярная сила, особенно её специфическая оживляющая сила. (Belebungskraft)».

«Подведем теперь итог - говорит профессор Иегер. - Рассматривая вопрос об отношениях между материей, силой и пространством, мы различили два случая. Сопоставляя теперь эти два случая, мы получим следующее: как с одной стороны материя, которой мы придаем большую силу, т.е. развиваем в ней её молекулярные движения (например, подогревая ее), стремится с силою занять пространство, необходимое для выполнения этих молекулярных движений, так, с другой стороны, материя, молекулы которой мы разъединили путем разрежения, приобретает возможность, благодаря увеличению междумолекулярного пространства проявлять свои молекулярные движения; другими словами, она увеличивает свою внутреннюю силу».


<<Назад

Читать далее>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0015 сек.)