Беседа XII (продолжение)

Д-р Бристоу (Bristowe) говорит: «великая цель врачебного искусства состоит в излечении болезни. К несчастью однако, прямое излечение, по крайней мере прямое излечение посредством лекарств, в большей части случаев совершенно невозможно».

Д-р Лодер Брентон (Lauder Brunton), лектор по лекарствоведению и терапии в больнице Св. Варфоломея, экзаменатор по лекарствоведению в королевской коллегии врачей в Лондоне, автор руководства к фармакологии, терапии и лекарствоведению и издатель журнала «the Practitioner», несмотря на все эти титулы, выражается так: «наши мысли часто туманны и неопределенны. Мы назначаем лекарство случайно, без определенной идеи о том, что оно должно произвести, и полагаясь на случайность в ожидании хороших результатов. Когда действие лекарства оказывается неудачным, мы не можем объяснить причины; его неудачи; мы даже не ищем причины».

Профессор Маршал де Кальви (Marchal de Calvi), знаменитый французский врач, говорит: «в медицине нет и уже долгое время не было ни принципа, ни веры, ни закона; мы строим Вавилонскую башню, или, вернее, мы не строим ничего».

Сэр Роберт Кристисон (Robert Christison), профессор лекарствоведения в Эдинбургом университете, который в 1851 г. был выразителем мнения всего факультета и отказывал выдавать свидетельство кандидату, если он отказывался от обещания не иметь никакого дела с гомеопатиею, в том же году в своей речи к оканчивающим курс студентам сказал: «из всех отраслей медицины терапия в настоящем её положении наиболее шаткая, неудовлетворительная и отсталая. Не было недостатка в новых средствах эмпирического происхождения, введенных в нее в течение последних сорока лет; некоторые из них выдержали испытание времени и практики обещают долго приносить пользу человечеству. Но число их ничтожно в сравнении с массою мусора, плода заблуждения или обмана, предложенного год за годом для того, чтобы быть забытым после кратковременной беспричинной популярности. Что касается теории терапии, которая заключает в себе обобщение действия лекарств, точное описание физиологических действий каждого, верное понятие об их терапевтическом влиянии и знание тех состояний, в которых следует их употреблять, то в ней мы немногим опередили наших предшественников, живших тридцать лет тому назад». Повидимому, мнение Сэра Роберта Кристисона по отношению в врачебной практике не улучшилось, и через семь лет он опять говорит: «терапия, как отрасль медицинской науки или врачебного искусства, в сравнении с другими отраслями медицины, основными или практическими, находится в неудовлетворительном, отсталом положении. Недостаточно допустить, что за многие последние годы в ней не появилось ни единого высокого авторитета, ни единой правдоподобной или общепринятой теории относительно действия лекарств, но должно признаться, что даже самые терапевтические факты слишком часто бывают бедны, туманны и без твердого основания».

Сэр Андрю Кларк (Andrew Clark) в то время, когда в 1881 году коллегия врачей готовила обвинительную резолюцию против гомеопатии, сказал, что всякий из его школы, кто встретится на консультации с врачом гомеопатом, «виновен в безнравственном поступке» Он же в своей речи о медицине в Британской медицинской ассоциации в 1879 г. выразился так: «когда Сэр Уильям Гамильтон (William Hamilton) еще недавно совершенно серьезно спрашивал, сделала ли врачебная практика хотя единый: шаг вперед со времен Гиппократа, когда мы то и дело слышим, что вожаки медицины и здесь, и за границей сомневаются в целебном действии лекарств и что опытные врачи расходятся в мнениях относительно действия на человеческое тело самых обыкновенных лекарств, то мы не можем сомневаться, что самая высокая и главная отрасль нашего искусства находится в отсталом и неудовлетворительном положении».

Сэр Астлей Купер (Astley Cooper) говорит в своей лекции студентам: «посмотрите на сотню больных, приходящих в больницу, - каким жалким лечением они пользуются. Вы знаете, что я почти никогда не вхожу туда. Я не могу видеть позорного способа лечения, которому подвергаются больные. Принуждение несчастного больного выдержать курс лечения ртутью при болезни, не требующей её, есть поступок, покрывающий медицину стыдом и бесчестием. Ничто не заставит меня скрыть мои чувства, и я утверждаю, что настоящий способ лечения больных есть способ позорный и нечестный, потому что от него здоровье их непоправимо расстраивается». В другом случае этот великий врач сказал: «искусство медицины основано на догадках и усовершенствовано убийством».

Сэр Джон Форбс (John Forbes) в своей знаменитой статье о гомеопатии (1846), помещенной в издаваемом им журнале, делает некоторые осудительные замечания относительно своей школы: «дела дошли до такого положения - говорит он - что не могут быть хуже. Должно наступить или исправление, или конец». Он заявляет, что в большинстве случаев, пользуемых врачами аллопатами, болезнь излечивается не ими, а природою, что болезнь часто излечивается природою, несмотря на их лечение, - иначе сказать, что их вмешательство замедляет, а не ускоряет излечение; что, следовательно, в значительном числе болезней было бы не хуже, а может быть и лучше для пациентов, при настоящем положении врачебного искусства, как оно вообще практикуется, если бы все средства, по крайней мере все сильнодействующие средства, особенно лекарства, были совершенно брошены. Одиннадцать лет спустя сэр Джон не лучше отзывался о своей школе, потому что он говорит: «если мы сравним наше настоящее лечение болезней, общих нашему времени и нашей стране и времени и стране Гиппократа, с тем, как лечил их этот великий человек, и поставим рядом результаты обоих способов, то с удивлением и даже со стыдом заметим, как мало превосходства на нашей стороне». Не следует однако думать, что подобные неуважительные слова Форбса по отношению к старой школе были причиною потери им популярности в профессии. Большинству врачей даже нравится, когда глава профессии бранит и унижает их систему. Это утешает их в постоянной неудаче при лечении больных. Непростительным преступлением сэра Джона Форбса было его одобрение гомеопатии и уважение к гению Ганемана, и это повело к гибели периодического журнала, который он так искусно вел.

Гиртаннер (Girtanner), великий авторитет прошлого столетия, говорит: «всякий врач имеет право следовать своему собственному мнению, так как врачебное искусство не имеет установленных принципов, ничто в нём ясно не доказано и в нём очень мало верного и надежного опыта. Когда нет истинного знания и когда все только гадают, то одно мнение так же хорошо, как и другое. В густую египетскую тьму невежества, в которой врачи бродят ощупью, не проник ни единый луч света, благодаря которому они могли бы направлять свой путь». Далее: «наше лекарствоведение есть ни что иное как старательное собрание обманчивых наблюдений, сделанных врачами в разные времена. Без сомнения, между ними есть и некоторые ценные выводы, основанные на опыте; но кому охота тратить время на то, чтобы отыскать несколько зернышек золота в громадном ворохе мусора, накопленного врачами за последние двести лет»?

Д-р Мэсон Гуд (Mason Goud), замечательный писатель по медицине, говорит: «врачебная наука есть варварская тарабарщина, и действие лекарств на человеческий организм совершенно неизвестно; верно лишь то, что они уничтожили больше жизней, чем война, моровая язва и голод, взятые вместе».

Крюгер-Ганзен (Kruger-Hansen), немаловажный авторитет, говорит (1838): «медицина в том виде, в каком она практикуется в настоящее время, есть язва для человечества, она унесла более жертв, чем все убийственные войны».

Д-р Гедлэнд (Headland), написавший прекрасное сочинение о «Действии лекарств», говорит: «нужно признаться, что мы не очень превзошли наших предков в понимании действия лекарств и их влияния на болезни. В то время, как другие науки идут вперед, другие вопросы быстро разрабатываются, этот предмет, столь важный в своем применении, несмотря на серьезные труды нескольких талантливых исследователей, сделал очень мало успеха».

Маркус Герц (Marcus Herz) сказал в конце прошлого столетия: «мы смешиваем множество лекарств и рассчитываем на их общее действие; или из простого незнания того, какое действие в данном случае следует произвести, мы, соединив вместе много различных лекарств, предоставляем на произвол судьбы, чтобы какое-нибудь из них произвело желаемое действие. Мы никогда не можем получить ясного понятия о действии какого-либо одного из веществ, заключенных в смеси».

Ф. Гофман (Hoffmann), самый знаменитый врач прошлого столетия, писал: «что касается большинства лекарств, то врач в них заблуждается, так как настоящие их свойства нам совершенно неизвестны, и мы не знаем никакого общего закона природы для применения их в болезни».

Д-р Оливер Вендель Холмс (Oliwer Wendell Holmes) пишет: «если бы мы бросили все лекарства в море, то это было бы тем лучше для людей и тем хуже для рыб».

Гуфеланд (Hufeland), Нестор немецкой медицины, писал: «мое мнение таково, что врачи приносят больше вреда, чем пользы, и я уверен, что если бы я предоставил моих больных природе, вместо того, чтобы прописывать им лекарства, то большее число было бы спасено».

Д-р Инман (Inman), хорошо известный писатель по медицине, пишет: «почти всякий развитой врач с хорошею памятью мог бы написать интересную, даже увлекательную книгу об известных медицинских ошибках и заблуждениях факультета, но все воздерживаются от этого, считая, что «плоха та, птица, которая пачкает свое собственное гнездо Я был в продолжение 14 лет врачом в больнице и утверждаю, что во всё это время я замечал, что ничто не приносило столько пользы моим больным, как удобная, теплая постель, на которой им велено было лежать».

Д-р Джемс Джонсон (James Johnson, основатель и издатель Medico-Chirurgical Reviev) писал: «я по совести заявляю, что по моему мнению, основанному на долгом наблюдении и размышлении, было бы меньше болезней и меньше смертей, если бы не было на свете ни единого врача, хирурга, аптекаря, акушера, дрогиста и ни единого лекарства». Затем: «много неуверенности, неясности и затруднений, встречаемых нами, возникли и продолжают возникать вследствие нерационального способа, по которому преподавалась и изучалась медицина».

Д-р Джонсон (из King’s College) отнимает у своего искусства всякое притязание на название «целебного», говоря: «самое общее и удобопонятное заявление, какое можно с уверенностью сделать по отношению к лечению болезней, есть то, что большинство их, излечиваемое какими-либо средствами, излечивается и одними природными силами». Ergo, доктора его школы совершенно бесполезны.

Профессор Иёрг  (Ioerg), сделавший значительное число испытаний лекарств, высказывает свое удивление по поводу разнообразия мнений, выраженных различными писателями по лекарствоведению и говорит: «что касается моих собственных испытаний, то я едва ли нашел одно средство, настоящие свойства которого были бы известны этим писателям».

Кизер (Kieser), высокий авторитет в медицине, писал: «во многих случаях старое мнение, что лекарство хуже болезни, оказывается верным, и врач приносит более вреда, чем сама болезнь».

Д-р Маркгам (W. О. Morkham) в своей лекции о медицине в 1862 г. говорит: «может быть жестоко и обидно для гордости медицины сознаться, что со времен Гиппократа до наших дней она не только верила в самые ужасные заблуждения, но и практиковала их».


<<Назад

Читать далее>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0022 сек.)