Беседа XIII (продолжение)

На вопрос: отчего же так редко обращаются к предохранительным мерам? - автор книги приводит следующие слова профессора Maggiorani:

«Главная причина такой беззаботности кроется в самой природе человека, который сильно пугается моментальной опасности и относится обыкновенно равнодушно к тем бедствиям, которые угрожают ему в отдаленном будущем. Так, когда над его головой висит опасность, он готов послушаться любого совета и принять какие угодно предохранительные меры, лишь бы избавиться от неё. Но если вы ему скажете, что для того, чтобы избегнуть болезни своего отца, которая и ему угрожает в будущем, он должен в течение известного времени подвергаться некоторым лишениям, вести умеренный образ жизни и аккуратно принимать лекарства, то вы можете быть заранее уверены, что он или вовсе не послушает вас, или же если и последует вашему совету, то во всяком случае скоро оставит его. И в самом деле, кто из нас стойко выдерживает характер и у кого из нас хватит мужества, чтобы преодолеть все препятствия и совершенно измениться? Ведь большинство из нас лениво и слабо: нам гораздо приятнее придерживаться старых привычек, чем привыкнуть к новому образу жизни. Только упорное настаиванье со стороны врача может еще оказать на нас некоторое влияние. Только лишь он, этот домашний врач, в состоянии еще охранять наш жизненный пламень, если только он поймет всю важность возложенной на него задачи и сумеет убедить родителей, чтобы они в своих любвеобильных заботах о себе думали также о будущем благоденствии своего потомства. С искусством, которое сообщит ему сознание исполнения им своего долга, он будет ежедневно развивать пред взрослыми питомцами своими мрачные картины болезней, которые им угрожают в том случае, когда они не достаточно скоро прибегнут к выработанным специально для них мероприятиям».

«Конечно - говорит профессор Мантегацца - Maggiorani прав: здоровому человеку чрезвычайно не легко думать о том, что он может заболеть, и если ему случится слегка занемочь, то он надеется, что это не будет иметь дальнейшего значения и скоро пройдет совершенно бесследно. Подобная надежда является с одной стороны следствием того ужаса, который внушает собою страдание, а с другой - того присущего нам высокомерия, благодаря которому мы имеем дерзость желать быть всегда здоровыми и сильными.

«Мы считаем турок фаталистами, но я не сомневаюсь, что и они нас считают таковыми же. Ведь все мы - как мусульмане, так и христиане - служим искренно, хотя и не открыто одному и тому же Sa Majeste le Hasard, roi des insouciants et des parresseux.

«Но фатализма, нашей лени вообще и унаследованной нами от своих праотцов беспечности далеко еще не достаточно для того, чтобы объяснить себе наше поразительное равнодушие к делу предупреждения болезней. Здесь есть еще другая причина, которая могущественнее всех предыдущих вместе взятых, а именно то страшное невежество, в которое мы все погружены, которое мешает нам распознавать первые признаки угрожающего заболевания и верно оценить его действительное значение».

Проф. Мантегацца полагает, что возможно предохранить себя от 75% всех заболеваний. Но он не хочет, чтобы предохранительную медицину считали тождественною с гигиеной, как это многие делают. В таком случае интересно знать, какая же разница между предохранительной медициной и гигиеной?

Профессор говорит так:

«Чтобы предохранить себя от болезни, еще недостаточно одного ревностного соблюдения всех законов гигиены, для этого еще недостаточно быть свободным от каких нибудь пороков и не предаваться излишествам, необходимо, чтобы орган, предрасположенный к болезни, был поставлен в такие условия, в которых он мог бы оказать противодействие всем причинам, могущим дурно повлиять на его функции.

«Гигиена для всех одна и та же, а предохранительная медицина для каждого из нас другая, потому что, подобно тому, как каждый из нас особенным образом чувствует и движется, он точно также предрасположен скорее к этому, а не к тому страданию, он точно также может скорей умереть от этой, чем от другой болезни.

«Пусть мне не возражают, что не следует заниматься еще,

несуществующими болезнями, что это будет преувеличенная трусость, что мы этим омрачаем наше существование и что это ежедневная бесполезная трата наших жизненных сил.

«Нет, я-то уж наверное не поборник такой гигиены, которая делает нас ипохондриками и трусами; я требую благоразумной и мужественной гигиены, которая соответствовала бы мудрой экономии жизненных сил.

«Познать себя самого, быть в состоянии измерять свои собственные силы, защищать и укреплять, свои слабые органы, предоставлять крепким из них полную свободу, удлинять по возможности жизнь себе на удовольствие и на радость другим, вот то, что я желаю себе и своим ближним.

«Смерть не есть несчастье или наказание, а естественная функция жизни, последним и необходимым актом которой: она является. Природа вечна, но жизнь, составляющая часть этой природы, коротка. Умирают именно от того, что живут.

«Одному только человеку суждено заранее знать, что он должен умереть; в этом кроется как его недосягаемое величие, так равно и его величайшее несчастье. Все живые существа смертны: инфузории и человек, мельчайший грибок и дуб. Всякий живой организм получает при своем появлении на свет известный запас двигательной материи или, другими словами, всякий организм состоит из гистологических элементов, которые могут просуществовать только известное время. Так, некоторые насекомые живут всего один день, шелковичный червь несколько недель, оса - 1 год, собака - 20 лет, драконово дерево - даже 5000 лет, но все они в конце концов умирают.

«Что касается нас, людей, то физиологическая смерть, не представляющая собою страдания или необходимого конца болезни, является у нас только в виде исключения.

«Вагнер полагает, что только один человек из 10 умирает естественною (физиологическою) смертью. Я же думаю, что даже из тысячи едва ли один умирает без болезни. Никто не расстается с жизнью с улыбкой на устах. Все мы покидаем этот мир при страшнейших мучениях и в невыразимом ужасе.

«Я надеюсь посвятить последний томик своей энциклопедии «гигиене смерти»; теперь же ограничусь тем замечанием, что весь секрет достижения такой прекрасной смерти, какою умер Fontenelle, сказавший на смертном одре, что он устал жить, заключается в том, чтобы никогда не болеть».

Проф. Мантегацца находит, что для того, чтобы по возможности не заболевать, мы должны прежде всего уметь исследовать свое физическое самочувствие. Последнее нужно производить самым тщательным образом, давая себе отчет в мельчайших подробностях, подобно тому - говорит он - как набожные католики припоминают свои ничтожнейшие грешки, когда они готовятся идти к исповеди. Прежде всего, надо исследовать свой наружный вид, как мы выглядим, хорошо или дурно? Знаменитый Baglivi еще сказал относительно хронических болезней: «если цвет лица здоров, то вам нечего опасаться запоров и других расстройств кишечника». Мантегацца говорит: «я позволю себе сказать то же самое относительно и всяких других болезней».

Неоспоримо, что при диагнозе болезни играет большую роль взгляд на человека. Не все врачи могут быть одарены известной наблюдательностью и изощрены в навыке по наружному виду угадывать внутреннее состояние больного, так как психологические заключения в зависимости от таланта или дара, даваемого людям свыше, но при желании извлечь пользу и уяснить себе основания, легко прийти к убеждению, что подобные наблюдения менее ошибочны, чем научные исследования и всегда согласуются с действительностью. Мантегацца находит, что «причина этого заключается с одной стороны в том, что подобные заключения делаются очень легко и, с другой, что мы в этом направлении ежеминутно изощряем нашу наблюдательность».

«Трудно представить себе, как сильно могут усовершенствоваться наши чувства, когда они постоянно упражняются в одном и том же направлении и, в особенности, когда причины, напрягающие наше внимание, особенно важны. Мы нередко высказываем мнения такого рода: как он хорошо выглядит, просто приятно смотреть на него! Бедный человек, на кого он похож! Его дни сочтены... - и другие подобные этим.

«Удивительно в этом то, что, несмотря на чисто-эмпирический характер таких заключений, они имеют огромное значение и часто вполне согласны с тем, что высказывается людьми, науки.

«Если вы спросите профанов в медицине, на основании каких данных они высказывают подобное мнение, относительна здоровья и болезненности, то вы еще более удивитесь глубине их взгляда и широте их наблюдательности. Окажется, что эти данные построены чуть ли не на половине физиологии вашего организма: и на состоянии вашего питания, и на составе крови, и на гармонической и совершенной иннервации мышц, управляющих движениями глаз и мимикой лица. Итак, в ничтожных, по-видимому мимолетных сведениях, почерпаемых из ежедневного опыта, кроется такая масса жизненной правды, что на основании их можно делать более или менее верные выводы».

Однако, спрашивает Мантегацца, что означает здоровый; цвет лица?

Ответ таков: он означает, что кровь богата красными кровяными шариками, что количество её в организме не слишком велико и не слишком мало, что течение её по капиллярам совершается с надлежащей быстротой. Наоборот, нездоровый цвет лица указывает или на испорченность крови, или на слишком несоответствующее количество её в организме, которое может быть как меньше, так и больше нормального. Поэтому большинство совершенно справедливо полагает, что если наша кровь здорова и хорошо распределена, то в этом кроется уже добрая половина того, чтоб мы себя чувствовали хорошо.

Что свидетельствует не слишком худое и не очень полное лицо? Что питание хорошо и в организме всё находится в полном порядке.

Что доказывает истощенное лицо? - Обратное предыдущему, и что истощение может повести к болезни и даже к смерти. Что свидетельствует ненормальная подвижность лица? - Что нервные центры далеко не в отличном состоянии.

Возможно ли не быть здоровым, когда кровь нормальна, питание хорошо и иннервация достаточна? - Конечно нет.

«Итак, замечает Мантегацца, собрав эти эмпирические данные и очистив их от всякого мусора, мы получим два научных определения того, что нужно разуметь под хорошим и дурным наружным видом: хорошим видом или здоровой физиономией мы называем удовлетворительное питание, доброкачественную в химическом отношении кровь и совершенную иннервацию.

«Дурным видом или болезненною физиономией мы считаем то состояние, когда нарушено одно из этих трех основных условий, т.е. когда питание не вполне удовлетворительно или наоборот чрезмерно, когда кровь испорчена, бедна красными кровяными шариками и кислородом и когда, наконец, иннервация недостаточна.

«Соответственно этому мы делаем наше заключение о более или менее значительных нарушениях, замечаемых нами по лицу и указывающих нам на различные патологические состояния органов и необходимых жизненных отправлений, или тогда, когда, нарушены все три эти условия, или если только два из них или наконец, если только одно».


<<Назад

Читать далее>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0022 сек.)