Беседа XV (продолжение)

Со времени Priessnitz’a лечение водой достигло решительного, общего и постоянного уже признания. Почему же? На этот вопрос, профессор Винтерниц дает характерный ответ, очень напоминающий нам современное положение медицины в конце XIX-го столетия. Он говорит:

«Дело в том, что медицина с течением времени подверглась большим и важным изменениям. Терапия прежних столетий стояла на почве теорий, которые держались с непоколебимостью догматов. Когда с прогрессом естественных наук эти теории оказались несостоятельными, то и вся почва, на которой было построено всё искусственное терапевтическое здание, представилась подрытой. Врачебная деятельность до этого времени носила на себе характер искусства, была субъективной; придать ей надежность точной науки не могли даже и самые добросовестные и остроумные старания естественнонаучных школ. В этом отношении оказались бессильными как патолого-анатомические, так и физиологические школы. Наиболее подвинувшаяся вперед венская школа высказалась в пользу терапевтического нигилизма; главная практическая задача врача скоро явилась, как чисто-негативная; его обязанность заключалась в том, чтобы не вредить; выжидательный способ лечения сделался исключительным. Этого было достаточно для того, чтобы не-врачи, от которых не могло скрыться только что указанное движение в медицине, но которые не могли понять его, с восторгом приветствовали всякое направление, обещавшее деятельное вмешательство и заявлявшее о себе успешными результатами. В Вене, откуда пошло терапевтическое неверие, в 30-х годах этого столетия гомеопатия приобрела себе много приверженцев, так что там основали для неё особый госпиталь (Petersen). Больные гомеопатов действительно выздоравливали, если и не вследствие гомеопатических приемов, малость которых исключает с естественнонаучной точки зрения всякое материальное действие, то после них. Конечно, гомеопатия с её мистико-динамическими основаниями не могла приобрести уважение в глазах научной школы, стремившейся к полной ясности, но все-таки она оказала на нее косвенное влияние, её практические результаты убедили в общей важности естественного излечения. Dietel, один из наиболее знаменитых учеников Rokitansk’ого, писал в 1845 г.: «излечивать может только природа; это величайший основной закон практической медицины, который мы должны твердо помнить, даже и в том случае, если бы нам удалось открыть какой-либо другой, подчиненный ему, целебный закон»; «природа производит и сохраняет, а следовательно, она может и излечивать.

«Но тоже самое положение проповедовали и так называемые натуральные врачи, учение которых, начатое Priessnitz’ем, развилось впоследствии далее. Учение это уже и по своей сущности содержало в себе не мало фантастического и шарлатанского; впоследствии же и то, и другое было доведено до чрезмерных размеров. Преувеличения эти отчасти были бы смешны, если бы они не находили себе почвы в доверии публики, и, таким образом, не являлась бы возможность наносить существенный ущерб, здоровью некоторых лиц. Таково, например, энергическое лечение жаждой крестьянина Schroth’a из Линдевизе, деревушки, соседней с Грефенбергом. Schroth задался целью основательно высушивать тех больных, которых его сосед Priessnitz заливал водой. Развилась целая литература натуральной медицины, отчасти обязанная своим происхождением и действительным врачам; литература эта в популярном изложении эксплуатировала радикальные нападки на законную терапию, высказанные авторитетами, стоявшими во главе врачей. Сначала эксцентричность и фразерство до такой степени преобладали в этой литературе, что она лишилась всякого значения в научном мире. Но впоследствии, когда между натуральными врачами явились более умеренные и более образованные, нельзя было не заметить тех важных точек соприкосновения, которые соединяют именно водолечение с новой научной медициной. Обе сошлись между собой в недоверии к старой эмпирической лекарственной терапии и стараются заменить ее физиологическими способами и диететикой, важность которой сознается всё более и более. Мы видим даже влияние скептицизма и на гидропатов: так, например, Stendel только потому употребляет лишь «воду», чтобы иметь в своем распоряжении положительную терапию. С другой стороны, с исчезновением веры в прежний thesaurus medicus, стали обращать всё большее и большее внимание на употребляемый гидропатами диететический режим и сообразный с требованиями природы образ жизни. Правда, и тот, и другой признавались лишь в качестве гигиенических и предупреждающих средств, но наиболее выдающийся из фармакологов нового времени Oesterlen именно в профилактике и гигиене и видит главные задачи практической медицины. В предисловии к своему руководству фармакологии он говорит: «образованный, мыслящий врач нашего века едва ли может уже надеяться при помощи того или другого странного средства сделать то, что может сделать только природа, которой помогают всеми естественными средствами гигиены и диететики. Только природа может дать то желательное, положительное и действительно полезное, чего учение о лекарствах никогда не давало и никогда не даст.

«Стало быть, для диететического предупреждающего направления гидротерапии, для того употребления холодной воды, которое было уже сознано и указано Гиппократом, была, таким образом, совершенно подготовлена почва. Но и в последствии, когда медицина отказалась от наложенного ею на себя ограничения, когда на вновь добытой почве физиологического исследования и экспериментально-патологического материала она опять устремилась к активному вмешательству в болезненный процесс, направление, ею принятое, было уже таково, что в виду фактов, накопившихся и разработанных в гидротерапии, она не могла не помочь этой последней достигнуть высокого развития и занять постоянное и почетное место в научной терапии. Подобно тому, как в древнем мире и в средние века внимание мыслящих врачей от действия целебных источников перешло к действию обыкновенной воды, подобно тому, как в то время, когда медицина состояла еще из ряда догматов, поклонение источникам повело к лечению водой, так и в современной медицине научная бальнеотерапия сделала первый шаг к научной обработке гидротерапии».

Но пора побеседовать о научной гидротерапии нового времени, Не упоминая фамилии тех лиц, которые старались провести в жизнь этот метод лечения, перейдем прямо к теории современной нам гидропатии.

Обыкновенная вода вызывает в живом животном организме изменения: во-первых, своей температурой, во-вторых, формой сцепления своих частиц (механические влияния) и,  в-третьих действиями, зависящими от её химического состава. Первое впечатление холода и тепла на тело есть раздражение. Подобно электрическому току, и холод и теплота воспринимаются нервной системой; только чрезмерно низкая и чрезмерно высокая температуры ощущаются в качестве боли до тех пор, пока, наконец, раздражимость, восприимчивость к раздражению и способность проведения в нервах не понизятся или не прекратятся вовсе. Ради примера можно указать на быстрое укрепляющее действие холодных и прохладных кратковременных ванн, обливаний; на быстрое пробуждение упавших в обморок от простого взбрызгивания несколькими каплями холодной воды; на внезапное изменение в глубине и частоте дыхания и пульса под влиянием впечатлений холода и тепла. Но можно вызывать и подавляющие действия на нервную систему; это доказывается верным устранением часто крайне жестоких болей посредством сильного холода или тепла; это же доказывается и возможностью достигнуть местной анестезии посредством тех же деятелей, которые в случае чрезмерного влияния могут даже повести к местному и общему уничтожению восприимчивости, к раздражению, к местной и общей смерти. Слишком большой холод и слишком большой жар могут уничтожить восприимчивость нерва к раздражениям, подобно тому, как слишком яркий свет может ослепить, причинить паралич сетчатки.

Винтерниц свидетельствует, что «взгляды на теорию, объясняющую воспринятие термических раздражений нервной системы, еще сильнее разнятся между собой». Впрочем, это в порядке вещей, хотя факты неоспоримы и выше упомянутые, например, существуют со дня сотворения мира.

Нетрудно понять о влиянии раздражений на самом месте их приложения, так как тут естественно возбуждается вопрос о крови и кровообращении. При действии низкой температуры на известную часть тела прежде всего наблюдаются побледнение данной части, вследствие того, что мышечные образования кожи и кожные сосуды энергически сокращаются, кровь вытесняется из кожи, которая становится малокровной, бледной, сморщенной (гусиная кожа). Органические или гладкие мышечные волокна имеют ту особенность, что при раздражениях к движению они приходят в действие лишь мало-помалу и затем также мало-помалу снова возвращаются в свое прежнее состояние. Только после очень сильных раздражений они сокращаются быстрее, но за то потом и больше расслабляются, теряют свой тонус на более долгий срок, перераздражаются. Поэтому на месте, которое подверглось действию холода, вслед за первоначальным побледнением и сморщиваем кожи, вслед за выступлением кожных желез и волосяных мешочков наблюдаются гладкость кожи и изменение её в цвете. Она краснеет вследствие того, что в расширенные и расслабленные сосуды поступает большее количество крови. Пространства тканевых промежутков наполняются в большей мере соответственными соками; поэтому данная часть не только представляется красной, но и несколько сочной; движение крови в это время повышено. Но если действие низкой температуры продолжается долее, то краснота на месте её приложения становится всё сильнее и сильнее; данная часть делается, наконец, темной и красной, позднее багровой, а при дальнейшем действии холода даже темно-багровой. В этом периоде движение крови уже замедляется; в заключение наступают все явления венной гиперемии и даже полная остановка крови. Стало быть, говорит профессор, вслед за раздражением холодом на месте приложения, происходит малокровие, которое, однако, скоро заменяется сильным приливом, гиперемией, переходящей, наконец, в венную гиперемию и застой.


<<Назад

Читать далее>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0037 сек.)