Беседа XVI (продолжение)

Но для нас, врачующих и страждущих, - всего ближе нервная болезненность XIX-го века. И давно ли, как подумаешь, проявилось слово «нервность» в нашем лексиконе. Мантегацца не советует даже его искать в обыкновенных словарях, так как его там невозможно найти. Наши деды и бабки и во сне не видели появления на свет такого слова как неврастения. По этому поводу Мантегацца пишет:

«Во все времена существовали нервные болезни, потому что головной и спинной мозг, нервы и ганглии могут быть подвержены болезням, как и все внутреннести и ткани нашего тела, но нервность, неврастения - совершенно новые слова, ибо они служат для выражения вещи, которая не существовала или же была настолько редка, что не привлекала к себе внимания наблюдателей.

«По понятиям медиков, неврозы - болезни нервной системы, относительно которых неизвестны ни их сущность, ни материальное изменение, которое несомненно их сопровождает.

«Апоплексия, размягчение мозга, воспаление мозговых оболочек и множество других болезней нервной системы не называются неврозами, потому что здесь мы знаем их патологическую анатомию, знаем, как они образуются, как протекают, как излечиваются и как ведут к смерти.

«Неврозами не называются также душевные расстройства, потому что они образуют строго ограниченную группу болезней между остальными заболеваниями нервной системы, хотя и относительно большинства из них или почти всех нам неизвестна природа болезни.

«Но за то мы называем неврозами ипохондрию и истерию, которые, образуя собою известные индивидуальные особенности организма, иногда совсем не выходят за пределы здорового состояния, иногда же прямо граничат с умопомешательством. Когда химия и микроскоп откроют нам сокрытую природу этих нарушений, когда мы узнаем, каким изменениям подверглись мозговые клеточки у человека, приходящего в ярость при малейшем противоречии, тогда мы слово «неврозы» заменим другими, более определенными терминами, которые дадут более верное и ясное представление о предмете.

 «Итак, нервность-это общее состояние всей нашей нервной системы, состояние, легче определяемое, чем понимаемое, приобретающее в простонародном наречии какой-то неясный смысл, которому одна лишь наука в состоянии придать более ясное значение.

«Все мы ежедневно говорим: «у меня расстроены нервы; оставьте меня, не то вы мне расстроите мои нервы и т. д., и т. д.

«Другие же пользуются английским словечком и говорят: «у меня сегодня сплин».

«Все это довольно неопределенные выражения, неясные, как туман, который мы видим, но не осязаем, который не имеет ни цвета, ни формы.

«Нервность может быть временная или постоянная.

«Даже самый спокойный и веселый человек в мире может быть нервным несколько часов в день или несколько дней в неделю, когда он слишком много работал, или потерял много крови, или злоупотреблял своими силами, или мало ел, что всегда вызывает состояние беспокойства или чрезвычайной раздражительности. В таких случаях стоит только отнять причину, чтобы, уничтожить следствие.

«Покой, отдых, обильная и удобоваримая пища способствуют восстановлению в нервных клетках и в нервах их нормальных условий, и нервность исчезает тем же путем, каким явилась.

«Иногда же мы наследуем от наших родителей или от одного из них, и чаще от матери, чем от отца, особенное состояние нервной системы, состоящее из чрезмерной возбудительности, и делающее нас нервными на всю жизнь, по крайней мере, до тех пор, пока удачное лечение не освободит нас от упомянутой, почти неприятной, особенности, которую мы наследуем вместе с чертами нашего лица, и вместе с тем обширным наследством хороших и дурных качеств, которое приобретается не только от отца или матери, но и от прародителей до сотого поколения.

«Таким образом, мы имеем дело не только с нервными индивидуумами, но и с нервными семьями, нервными народами и нервными временами. Наш век в полном смысле слова нервный век».

Доктор Beard, американец, написал прекрасную книгу о нервности или неврастении в Америке; за немногими исключениями, всё, что он говорит о жителях Вашингтона, может быть всецело применимо ко всем цивилизованным народам.

На вопрос, который он задает себе от имени своих читателей: что такое неврастения? - он отвечает правдиво, как врач и хороший наблюдатель, и при страшном перечне всех форм этой болезни у самого терпеливого из смертных или у самого храброго из героев от ужаса должны бы подняться волосы дыбом.

Вот печальная картина болезни.

Бессонница, краснота лица, наклонность ко сну, скверные сны симптомы мозгового раздражения, расширенные зрачки, боли, ощущение давления или тяжести головы, изменения в выражении глаз, неврастеническая астенопия (утомление зрения), шумы в ушах, слабый голос, болезненная чувствительность зубов и десен, нервная диспепсия, потребность в возбуждающих и наркотических средствах, ненормальная сухость кожи, суставов и слизистых оболочек, потные, легко краснеющие руки и ноги, страх перед открытой или закрытой местностью, боязнь общества других людей и боязнь одиночества; боязнь самого страха, боязнь заразы, страх пред всяким предметом, ослабление умственной деятельности, отсутствие собственного суждения относительно самых пустячных вещей, отчаяние, отсутствие жажды и недостаточная ассимиляция жидкостей, ненормальные выделения, слюнотечение, болезненная чувствительность позвоночника и всего тела, большая чувствительность к холодной или горячей воде, к переменам погоды, боли в плечах, тяжесть во всех членах, стреляющие боли, холодные руки и ноги, периферическая нечувствительность или чрезмерная чувствительность, легко изменяющийся пульс, сердцебиение, отвращение к известной пище, медикаментам и внешним раздражениям, местные мышечные судороги, затрудненное глотание, чувство полного истощения без положительных болей, ощущение ползания по коже, неопределенные боли и скоропроходящие невралгии, местный или распространенный зуд, бросание в жар и холод, приступы временных параличей, непроизвольные поллюции, частичная или полная импотентность, раздражимость уретры, чрезмерная зевота, быстрое разрушение зубов, головокружение, причудливые ощущения в затылке, непроизвольное отделение мочи, частое мочеиспускание, мышечные сокращения в различных частях тела, сухость волос, выпадение их на голове и на подбородке, слабая реакция кожи и т. д.

Доктор Нейссер в Бреславле, переведший на немецкий язык этот длинный ряд страданий, серьезно заметил Beard’у что он далеко не полон! - Он не полон и в то же время преувеличен замечает Мантегацца с своей стороны.

«Он не полон потому, что, если бы неврастеник пожелал изложить на листе бумаги все терзающие его ненормальные ощущения, действительные и воображаемые нарушения в отправлениях его организма, в течение одного только дня, он легко наполнил бы четыре страницы и должен был бы просить еще бумаги, чтобы продолжать скорбный перечень».

«Он преувеличен, потому что многие из перечисленных страданий нехарактерны для неврастении, а могут существовать и при других болезнях, он преувеличен и запутан, потому что симптомы почти постоянные перемешаны с симптомами редкими и исключительными, потому что характерные и важнейшие страдания не отделены от неважных, второстепенных».

«Ипохондрики и неврастеники, которые прочтут эту страничку из сочинения Beard’а, найдут в ней большую часть своих страданий, многие из них увидят себя там, как в зеркале, но не потому, что изложение было так хорошо, а потому, что ипохондрики и неврастеники воображают у себя все болезни в мире, и при чтении медицинских книг, открывают у себя страдания, которых в действительности у них вовсе нет и о которых никогда до того не думали.

«Перечень Beard’а имеет еще тот недостаток, что он не научен и не популярен. Он не научен, потому что симптомы неврастении, нарушения функций не сгруппированы по их происхождению, или по их развитию, или по степени их важности; он не популярен, потому что многие формы нервных нарушений рисуются там на непонятном для публики медицинском языке. Возможно, что славный американский врач писал слишком поспешно, возможно также, что в хаотической путанице своего перечня он желал изобразить лишь более общую картину неврастении, главной чертой которой и является разнообразие и изменчивость её.

«Я же, сам нервный человек, сын нервной матери и происходящий вообще из нервной семьи, я, страдавший в продолжение трех лет одной из самых тяжелых форм ипохондрии и вообще подверженный ей, за незначительными перерывами, в течение всей моей жизни, я, который должен был заниматься вопросом о неврастении в качестве медика и писателя популярной гигиены, я дам совершенно другой очерк, который, надеюсь, будет более соответствовать действительности и не будет таким запутанным, как очерк доктора Beard’а».

Не могу отказать моим собеседникам в прочтении забавных описаний проф. Мантегацца портретов неврастеников. Пусть не сетует на меня переводчик брошюры Мантегацца, что я целиком беру из его книги первую главу и помещаю в своей беседе, но этим я могу лишь заинтересовать общество и расположить всех к прочтению в подлиннике этой интересной книжечки.

Возвращаюсь к прерванному рассказу. Мантегацца пишет:

«Вот вам два портрета: - первый из них изображает господина Тита Нервозетти страдающего слабой формой неврастении, второй - госпожу Нервину Конвульси, страдающую тяжелой формой неврастении. Эти два портрета дадут нам общее представление о том, что такое неврастения или нервная система.

«Нервозетти вчера вечером рано лег спать, ибо чувствовал себя весьма усталым, и встал сегодня очень поздно, ибо чувствовал себя еще более усталым, чем вчера вечером.

«В то время, как он уселся на постели, чтобы натянуть чулки, он почувствовал вдруг страшный зуд в голове. Он несколько раз почесался и зуд прошел. Подойдя к зеркалу, чтобы причесаться, он почувствовал почему-то потребность осмотреть свой язык и нашел его отвратительным, т.е. покрытым белым налетом. Тогда он сообразил, что у него должно быть скверно во рту и что обед, который он съел вчера, вероятно, еще не переварился.

«Затем он долго размышлял о том, пить ли черный кофе или шоколад.

«Я чувствую себя сегодня очень нервным и в самом дурном настроении: кофе еще более возбудит мои нервы. Выпью лучше шоколад с молоком.

«Петр! шоколад... с молоком и без хлеба!...

«Петр удаляется, но через пять минут до слуха его доносится яростный звонок, зовущий его обратно в кабинет Нервозетти»

«Петр! ты приготовишь мне кофе... (в сторону) - Язык сильно обложен, следовательно, шоколад не переварится. Выпью лучше полчашки кофе, оно мне не повредит...

«Он берет читать газету, которую постоянно получает, находя ее вполне здравомыслящей, так как там высказываются его взгляды. Газеты (это давно уже известно) называются нами здравомыслящими, когда они придерживаются наших политических убеждений.


<<Назад

Читать далее>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0018 сек.)