Беседа XVI (продолжение)

«В один из более продолжительных покойных промежутков она попыталась съесть яйцо с тепловатым вином и бисквитом, но тотчас же отдала обратно всё, что проглотила; и так прошел весь день в тщетных попытках съесть что-нибудь питательное.

«Однако к обеденному часу наступило неожиданное улучшение в состоянии больной, которым она быть может была обязана известию, что старший сын её получил в школе первую награду. Она, как ни в чём не бывало, вместе со всеми пошла к столу, ела, пила, много раз ласкала и целовала отличившегося мальчика, говоря ему, что он вылечил ее принесенным известием.

«После обеда к ней в гостиную собрались родные и друзья, чтобы проведать ее, и она сама всех уверяла, что чувствует себя отлично, и при этом всем рассказывала, какое большое удовольствие, какой милый сюрприз доставил ей сегодня её сын.

«Но вдруг поднявшись со своего места, чтобы подвинуть стул одной вошедшей в этот момент особе, она внезапно упала на пол и никто из присутствующих не успел подхватить ее.

«При этом она заявила, что не чувствует более ног, и когда ее подняли, то, несмотря, на поддержку мужа и сестры, она не могла стоять на ногах, и ее пришлось отнести в постель. И там она пролежала три дня и три ночи, будучи не в состоянии двигать ногами, точно ее сразил паралич. Но паралич внезапно исчез, как внезапно и явился».

Мантегацца прибавляет:

«Если бы вместо этого маленького томика мне пришлось писать большую книгу о неврастении, я вместо этих двух, взятых мною с натуры портретов, дал бы вам сам целую галлерею да и та не исчерпала бы предмета. Есть столько различных форм неврастении, что сосчитать их все также трудно, как деревья в огромном лесу.

«Гораздо важнее познакомиться несколько ближе с физиологией неврастении. По мнению Beard’a, нервозность есть синоним нервной слабость; вот его смелый афоризм: нервозность - нервная слабость, недостаток нервной силы.

«Афоризм этот остроумен и удачен, но, как и все афоризмы, он заключает в себе лишь часть истины, но не всю истину. Чтобы составить афоризм, чтобы формулировать догмат необходимо слишком много обрезать, округлить массу углов, а истина ни квадратна, ни кругла.

«Я не отрицаю, что при нервности имеется и слабость нервной системы, но слово слабость слишком эмпирично; оно практическое, а не научное выражение того, что оно должно выразить.

«Мы можем обладать слабой рукой, если она не в состоянии выполнить той суммы труда, которую способна совершить рука здоровая; но эта слабость может быть следствием различных и даже противоположных причин, каковы, например, излишнее злоупотребление мускулов или их чрезмерная бездеятельность, сдавливание нерва, атрофия мышц и т. д.

«Кто говорит о нервной слабость, тот этим самым утверждает, что нервы не в состоянии исполнить своей обязанности, но вовсе не указывает нам причины, почему они неспособны нормально отправлять своих функций.

«Слабость не есть постоянная характеристика неврастении и очень часто ей предшествует чрезмерная возбудимость нервных центров, а может быть и самых нервов.

«Центры и нервы реагируют в преувеличенном виде на внешние воздействия, отнимающие у них в очень короткое время силы, которые они должны были бы употребить для других работ, оставляя им для этого всегда лишь известную часть этих сил»

«Отсюда потребность видоизменять возбуждения; отсюда и расстройство всех функций нервной системы: чувствительности, движения, мысли воли.

«Таким образом, возбуждение, расстройство и расслабление - три характерные элемента неврастении, наблюдаемые постоянно вместе. Само собою разумеется, что они могут различным образом комбинироваться и что в том или другом случае один из этих элементов может выдвинуться пред другими.

Наконец, профессор пишет:

«Если вы желаете составить себе грубое, но верное понятие о том, что такое нервный человек в сравнении с нормальным индивидуумом, то представьте себе человека экономного, разумного, живущего с известной ренты, и человека беспечного, живущего со случайного заработка.

«Человек состоятельный, экономный и разумный тратит ежедневно столько, сколько ему позволяют его доходы, но заботится также и о том, чтобы вносить каждый месяц небольшую сумму в сберегательную кассу на всякий непредвиденный случай. В случае, если бы град побил его хлеб в поле, если бы понадобились непредвиденные чрезвычайные расходы вследствие болезни какого-нибудь члена семьи, он без всякого волнения протягивает руку к сбереженному капиталу, и это дает ему возможность продолжать свою прежнюю довольную, спокойную жизнь, пока равновесие между доходом и расходом не будет снова восстановлено.

«Теперь представьте себе журналиста, живущего на деньги, выручаемые за передовые статьи и корреспонденции. Он расходует всё, что зарабатывает. В один злосчастный день его замужняя сестра вследствие потери её мужа впадает в непредвиденную и крайнюю нищету. С внутренним трепетом спешит она к брату-журналисту, прося у него небольшую сумму, чтобы заплатить по одному экстренному векселю. С каким удовольствием журналист пришел бы на помощь к сестре, которую он обожает, с какою радостью осушил бы слезы существа, которое он любит больше всех в мире! Но у него нет ни одной сбереженной копейки, а до конца месяца он не получит своего гонорара. И он в отчаянии.

«В другой раз он сам заболевает и в течение нескольких недель не в состоянии заработать ни одной лиры. За день до болезни он угостил нескольких друзей роскошным обедом, и до поздней ночи шампанское лилось рекой; сегодня же он должен с краской стыда в лице стучаться в этим же друзьям, прося у них взаймы немного денег, чтобы заплатить за лекарства аптекарю, не желающему отпускать их в долг. И таким образом жизнь нашего журналиста проходит в быстрых и жестоких переходах от расточительности к нужде, от веселой беспечности в нищете.

«В области экономической он неврастеник; так же как неврастеник вообще есть расточитель в области своего здоровья, счастья, силы.

«Я искусственно упростил задачу, чтобы сделать ее более доступной и понятной для всех; подобно тому, как анатому приходится разрезать кожу и рассечь мускулы, внутренности, нервы, чтобы обнажить скелет животного, который он желает изучить. Вы все знаете, что студенты-медики начинают с изучения костей и затем только переходят к изучению мышц, внутренностей и нервов.

«И я надеюсь, что мне удалось обнажить пред вами скелет неврастении, показав вам, что он состоит из:

- возбуждения нервной системы

- расстройства нервной системы

- расслабления нервной системы

«Покройте этот остов прежде всего сотней тысяч элементов окружающей среды, нарушений мыслительной и аффективной способности, пищеварения и чувствительности; прибавьте затем взаимное влияние неврастеников друг на друга, неврастеников на нормальных людей; разберитесь в хаосе всех этих прекрасных и отвратительных вещей, из которых каждая сама по себе представляет целый мир, - и вы увидите, как этот ваш скелет, так легко доступный изучению и пониманию, сразу становится целым микрокосмосом, способным поставить в затруднение мысль образованнейших и ученейших людей. И задача вначале столь простая создает в свою очередь массу второстепенных задач, одну труднее другой, которых однако нельзя будет разрешить, не поняв той первой проблемы, от которой все они произошли».

Каково же, скажу я, разобраться врачам с современными больными и как тут построить какое бы то ни было лечение! Поэтому, откровенно говоря, я никогда не отговариваю страдающих неврастенией, попробовать лечение электричеством. Если оно помогает, то идите господа Нервозетти, Тоскуевы, Капризовы, Пресыщеновы и госпожи Нервины Конвульси, Обмороковы, Столбняковы к тем, которые сажают вас в гальванические ванны и обещают, что от первых же сеансов исчезнет у вас угнетенное настроение духа, наступит улучшение сна и аппетита, регулирование кишечных отправлений и увеличение способности к умственной и физической работе. Не мучьте остальных докторов своими истериками, трагическими рассказами о самых обыкновенных и незначительных болезненных ощущениях! Быть может, все эти гальванизации и фарадизации, лучше всяких нервных капель и спиртов, отучат вас просиживать ночи за винтом и браниться с партнерами и членами ваших семей за проигрыши денег, нужных на обед и сапоги! Быть может, охотники до бегов и скачек, в виду азартных игр в тотализатор перестанут обогащать скаковые общества и разорять своих детей! Возможно, что биржевые игроки перестанут ухищряться в способах искусственного понижения и повышения курса; кассиры перестанут красть и бегать переодетыми за границу; чиновники потребуют от жен, чтобы они не разоряли их на наряды, общественная жизнь станет нормальною, все решат жить по средствам! Тогда бы XIX-ый век превратился бы в XVII-ый! О, тогда фарадизация и гальванизация уничтожили бы человеческое горе, вроде тех аллопатов, которые воображают, что изобрели для этой цели морфин, кокаин, хлорал и хлороформ!


<<Назад

Читать далее>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0017 сек.)