Беседа XVII (окончание)

«Но, с другой стороны, я хотел высказать моим братьям и собратьям хирургам некоторые полезные предостережения. Потому-то я и говорю им, в надежде, что слова мои сделаются известны. Если вы действительно желаете быть причисленными к истинно ученым людям, а не считаться только великими и полезными ремесленниками, то не дорожитесь искусством вашей работы, какого бы труда вам ни стоило научиться ему и сколько бы вы ни прилагали старания, чтобы сохранить и развить его. Не тщеславьтесь вашими оперативными успехами и помните, что эти последние бывают иногда очень кратковременны, добивайтесь главным образом терапевтических успехов, то есть истинного излечения в настоящем смысле слова. Откажитесь от титулов и достоинств специалистов и неразлучных с этим материальных выгод, возвратитесь скромно в лоно общей медицины; прежде всего, будьте патологами, постоянно стремящимися расширить свои знания по этиологии и патогении; неустанно старайтесь совершенствоваться в диагностике и прогностике, будьте уверены в том, что наибольшее число излечений выпадает на долю самых ученых и знающих из вас.

 «Конечно, вы будете всегда стремиться к излечению ваших больных, так как в этом заключается высокая цель медицины, но вы будете относиться в высшей степени старательно к выбору средств для лечения. Так как место наряду с операторами не будет более предметом вашей гордости, то вы будете прибегать к ножу только, как к крайней мере, после того как добросовестно испробуете все медицинские лекарства и средства.

«То, что я говорю вам, милостивые государи, не сегодня выдумано мною. Я уже давно восстаю против злоупотребления операциями и советую пользоваться средствами врачебной терапевтики; но моим словам не придавали значения, в них могли усмотреть только мнение, имеющее большее или меньшее право на защиту. Но в настоящее время меня обвиняют в том, что я задерживаю полет французской науки и парализую её прогресс. Это затрагивает во мне патриотическую жилку.

«О хирургии можно сказать то же, что и о других отраслях нашей деятельности. Везде господствует страстное, жестокое, беспощадное соперничество, все хотят занять первое место. Со времен Гюи де Шолиака (Gay de Chauliac) и до конца прошедшего столетия, Франция без особенного спора занимала первое место; Англия, Италия и Германия, выступившие на ристалище позднее, в настоящее время оспаривают у неё первенство. Некоторые писаки по сию по ту сторону Атлантического океана утверждают с важностью, что мы спустились в последний ряд, вероятно потому, что мы относимся немного заботливее и бережливее к чужой жизни и что мы немного более стесняемся резать своего ближнего на четыре части. Вы заметите, что именно в тех странах, где всего более гремят против опытов над животными, нас обвиняют в том, что наша оперативная деятельность проявляется слишком робко и как бы старчески.

«Ну что же, примем упрек. Пусть некоторые иностранцы превращают свои хирургические приемные покои в лаборатории для вскрытия живых человеческих тел, это до нас не касается, разбирать этот вопрос предоставляется заинтересованным.

«В наше время невероятных нравственных противоречий, когда относятся с одинаковым сожалением как к жизни преступников, так и к судьбе их жертв, считают себя в праве жертвовать девятнадцатью больными, страдающими раком, чтобы попытаться спасти двадцатого, и называют эту пролитую кровь особенно плодотворною, сравнивая ее с кровью храбрых, умирающих при завоевании нового мира, - какое нам дело, всё это до нас не касается, если не возмущается «скальпельное мясо» (chaire scalpel).

«Я еще, пожалуй, согласен воспользоваться этими экспериментами в качестве любопытного и внимательного зрителя, - это может быть так же поучительно, как следить со стороны за злыми деяниями. Но допустить, чтобы нас завлекли на этот преступный путь и устремили в оперативные эксцентричности, нет, погодите. Если бы мы даже прослыли отсталыми, даже реакционерами, мы предпочли бы для наших соотечественников французов более спокойную, рациональную, человечную и, если можно так выразиться, более мягкую систему лечения, которая служила бы хорошим доказательством, что во Франции хирург видит всегда во всяком, обращающемся к нему больном, брата, ребенка или друга.

«Если врачи и ученые Франции будут держаться такого рода взглядов, то наша отечественная наука, я согласен, не зашагает в сапогах скороходов; но, тем не менее, она будет идти вперед, приобретая с каждым днем что-нибудь новое; она не пойдет назад и не будет сжигать сегодня то, чему покланялась накануне. Не желая никого уничтожать, она будет стоять на известной высоте, сохраняя спокойствие, чистоту и величие и предоставляя волноваться около себя своим вздорным и беспокойным соперницам, проявляющим эти качества, конечно, только вследствие того, что они моложе и менее опытны.

«Сказать вам вполне откровенно, мне было бы совершенно безразлично услышать мнение, что в Лондоне, Вене, Риме, Нью-Йорке делают операции лучше, чем в Париже, если бы только к этому прибавили, что в этом последнем городе больше излечивают, а умирают немного менее.

«Счастливы народы, сказал кто-то, не имеющие истории. Счастливы бы были те хирурги, которые не имели бы при себе инструментального набора и которые умели бы обходиться без него. Еще счастливее, скажете вы, были бы их пациенты, в число которых вы могли бы попасть по несчастной случайности.

«Дай Бог, чтобы со временем, благодаря прогрессу французской науки, хирургия перестала бы проливать кровь и не заставляла бы течь слезы».


<<Назад

Беседа восемнадцатая>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0034 сек.)