Беседа XIX (продолжение)

Итак, изложив в предыдущих беседах историю и все практикующиеся методы медицины я объяснил вам, господа, тот путь, которым сам дошел до моей теории. Следовательно, мною уже высказано много и чтобы перечислить принципы моей системы - системы Чичагова, остается лишь подвести итоги всему читанному и пересказанному в предыдущих беседах. Дополнительных объяснений будет относительно не много.

Но ранее этого, вы, конечно, хотите знать, как я называю свою систему? Вообразите себе, что я не хочу ей даже придумывать названия. Если вас будут спрашивать, как вы лечитесь, то отвечайте просто: «по системе Чичагова». Не удивляйтесь моему подобному решению. Мы привыкли окрещивать не только людей, зверей, местности, города, села, поля, рощи, но и наши вещи равными именами, но разве название, имя всегда объясняют достоинства именуемого. Есть охотники, которые окрещивают свои поместья и дачи такими именами, как «мон репо», «райе во», «благословенное», «отрадное» и т. д. Но спросите по совести владетелей, чувствовали ли они в них душевный покой, райское блаженство, ощущали ли они отраду, благословенное житье?! Увы, называя так свои поместья, они только думали, предполагали, мечтали и в действительности ничего не сбылось. Охотники до девизов, вырезают их на печатях, пишут на гербах, носят их брелоками и всем показывают, думая убедить, что они следуют этим чудным принципам. Например, какой чудный девиз «etre et non paraitre», т.е. быть, но не казаться! Но сколько любящих этот девиз никогда не бывают бескорыстными, добрыми, нечестолюбивыми, справедливыми, снисходительными и всепрощающими, а только стараются казаться таковыми.

Тот аллопат, который презирает гомеопата и считает себя представителем «рациональной медицины», всегда ли бывает аллопатом и рациональным? Да, это щекотливый вопрос, но надо сказать правду. Нет, вовсе не всегда; он лечит железом, мышьяком, ипекакуаной и многими другими средствами, по гомеопатическому закону, а рационален ли он, мы знаем из предыдущих бесед. Гомеопат, который прописывает своему больному столовую ложку касторового масла, - что такое? Он аллопат. А аллопат и гомеопат, которые закутывают пациента в компрессы? - Они гидропаты. Зачем же они называют себя только аллопатами или только гомеопатами? Вероятно из желания окрестить себя каким-нибудь именем. А если имя ничего не объясняет и не представляет ручательства, что действия будут соответствовать названию, то, мне кажется, лучше не стараться казаться, а только быть, без названия или клички.

 

Но не только на этом основании я протестую против окрещивания моей системы лечения - Чичагов система оздоровления. Странное дело, аллопатия считает своим отцом Гиппократа, гомеопатия доказывает, что закон подобия был открыт Гиппократом, гидропатия называет Гиппократа своим основателем, и никто не отвергает что правила гигиены были выработаны всё тем же Гиппократом. Он - отец медицины, лечил по всем этим принципам, законам, не мог обходиться ни без одного из установленных им правил и не писал, что его методы сложены из аллопатии, гомеопатии и гидропатии, а называл свою науку одним именем «медициной». Почему же его последователи вздумали делиться? Наука это не имущество и не невоодушевленный предмет. Я понимаю, что три брата крестьянина, разделив отцовские поля, могут их различно обрабатывать и не у всех одинаково вырастает хлеб; я понимаю, что аллопаты и гомеопаты могут поспорить в приготовлении лекарств и можно ожидать от них разные результаты, но никак не пойму и не могу себе представить, чтобы, например, название «дом», представляющее одно целое, можно было для большей ясности, заменить, например, словом «трехэтажное здание».

Арифметика, алгебра, геометрия составляют математику; аллопатия, гомеопатия, гидропатия образуют медицину. Может ли астрономия делать свои вычисления, не признавая арифметики и только с помощью одной геометрии. Если нет, то мне кажется, из наблюдений за действиями врачей не трудно убедиться, что они также не в состоянии лечить человечество одной гидропатией, не признавая для многих болезней аллопатии или гомеопатии. Впрочем, я достаточно говорил об этом в предыдущих беседах, доказывал на примерах и только на основании столь ясного и понятного факта не нахожу смысла в окрещивании своей системы каким-либо именем, предшествующим слову «патия».

Никто не может выдумать новой анатомии человека, никто не в состоянии опровергнуть, что озноб и жар есть доказательства лихорадки, а воспаление легких характеризуется колотьями в боку и т. д. Я задумал после изучения медицины изменить только то, что мне казалось недостатками, а потому я не автор новой медицины, а лишь составитель новой фармакологии, новой дозировки лекарств, нового способа их употребления и т. п.

Семейная вражда, существующая и существовавшая всегда в медицине, что прекрасно иллюстрируется её историею, заставляет последователей различных принципов придумывать себе названия. Но удельная система в медицине потерпела давным-давно крушение, и если этот удел среди общественного мнения не заставляет еще враждующих опомниться и помириться, то видимо еще не народился освободитель человечества от этого чувствительного ига. Надо, однако, надеяться, что мои последователи не будут уже проповедовать, как некоторые враждующие сыны медицины, что лекарства мешают только живительной силе природы оздоровлять организм больного, а потому надо лечить одной гигиеной; не будут также смеяться, как иные, над увлечениями своих собратьев-гигиенистов и возвеличивать значение одних лекарств; не станут уверять, как некоторые, что действительная польза получается только от таких средств, как вода и электричество; не подумают отвергать решительно всё, как многие врачи, и действие лекарств называть воображением и т. д. Истина в золотой середине.

Профессор Мантегацца доказывает в своей брошюре: «Лицемерный век» (перевод д-ра Лейненберга. Одесса. 1889 г.), что не только человек может похвастаться, что он изобрел лицемерие, но что животные предупредили его в этой мелкой политике. Может быть он и прав, но мне кажется, что люди в некоторых своих науках и, конечно, более всего в медицине развили лицемерие до непозволительных размеров. Несомненно, что из всех животных нашей планеты мы одни умеем писать и, что еще печальнее для истины, решаемся писать неправду. Странно еще то, что сочинения многих правдивых писателей никем не читаются, так как правда колется и очень скучно читать неприятные вещи, а сочинения других авторов книг, в которых более фантазии и ложных основ, глотаются мужчинами и женщинами, стариками и молодежью не с меньшим удовольствием, как табачный дым. Ошеломляющее действие этих книг подобно никотину. Неправда живет не только в романах и исторических повестях, но и в медицинских книгах. Не они ли стараются уверить публику, что аллопатия рациональна, медицина наука точная, изобилующая аксиомами, зиждется на прочных основах и т. д.? Если есть доктора, которые своими рецептами, т.е. письменно убивают людей, то также прав Мантегацца, говорящий, что человек убивает и пожирает своего ближнего, как тигр, ворует - как кошка, кусает - как собака, пачкается - как свинья, но так как он стоит гораздо выше последней, то он умеет сразу загрязнить тело и душу. В настоящее время, после стольких веков притворства, человек дошел до того, что обманывает самого себя. Когда доктор пишет рецепт, в котором изобилует смесь, он старается уверить самого себя, что он сознательно его пишет, понимает, какое действие произведет лекарство, и что больному оно будет полезно. Но часто подобное лицемерие кончается тем, что родные пользуемого больного приходят в ужас от дурного действия лекарства и набрасываются на доктора с упреками. И что же отвечает врач? Он сваливает вину на науку, которая еще не дошла до многого. Что же говорит наука в свое оправдание? Она сваливает вину на природу, которая создала людей с таким разнообразием, что нет двух равных и похожих людей. Не то ли же самое случилось с Адамом после грехопадения? Адам извинялся перед Богом, обвиняя Еву; Ева, упрекаемая Богом, сложила всю вину на змея, а последний наверное сложил бы ее с себя на четвертого виновника, если бы они не были там только втроем. Справедливо восклицает Мантегацца: «где в настоящее время тот химик, который мог бы отличить действительное от ложного, где тот искусный микроскопист, который бы отличил природу от искусства? В настоящее время лицемерие стало атмосферой, в которой всё мы движемся, дышим и которая с крайней поверхности нашего платья проникает в самые глубокие канальцы мозга наших костей. Лицемерие растет в прямом отношении к цивилизации, ибо там, где властвует одно насилие, оно бесполезно». Хитрость наша ловка, добра, тонка и хорошо воспитана.


<<Назад

Читать далее>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.004 сек.)