БЕСЕДА ДВАДЦАТАЯ:

___________________

Система Л. М. Чичагова - Основные принципы.

 

В прошлой нашей беседе, служившей как бы вступлением к моей системе лечения - системе оздоровления Серафима Чичагова, я говорил о главном принципе моего метода, об основном взгляде на причины и сущность человеческих болезней. Хотя с этим вопросом я познакомил моих собеседников еще в самом начале наших бесед, и упомянутый взгляд проведен чрез весь мой труд, а также он служил нам для оценки каждого метода лечения, но я счел необходимым здесь еще раз коснуться основы моей системы оздоровления, дабы подтвердить его всеми доказательствами, которые мы встретили при изложении практикующихся систем лечения.

Итак, болезнь есть нарушение обмена вещества или равновесия в организме, т.е. нарушение правильности кровообращения, вследствие болезненного состояния крови. Здоровье наше зависит от 1) количества и качества крови 2) правильного обращения крови в теле и 3) отсутствия в нас органических недостатков, могущих перейти к нам по наследству от родителей.

Утвердившись на этом основном определении причин человеческих болезней, будет своевременно перейти к вопросу о способах распознавания болезней у страждущих, т.е. к диагнозу болезней. Без правильного диагноза не может быть правильного лечения, а потому диагнозу придается столь важное значение в практике.

По моим убеждениям диагноз болезней должен состоять:

1) из исследования наружного вида больного и его физического самочувствия, 2) из допроса субъективных ощущений больного, 3) из исследования объективных симптомов и 4) из контрольного диагноза с помощью лекарств.

Из этого перечня действий врача при диагнозе видно, что в моей системе является новостью упомянутый контрольный диагноз с помощью лекарств.

Из беседы о Гиппократе мы знаем, что основная прогностика его заключалась в том, что во всякой болезни он замечал единство развития и общность явлений, зависящих от общего состояния организма. При диагнозе Гиппократ обращал главное внимание на общее состояние больного и рисовал себе картину болезни из совокупности всех имеющихся на лицо симптомов, как субъективных, так и объективных. Форма болезни имела для него второстепенное значение и он никогда не старался дать болезни какое-либо определенное название.

 

Нельзя утверждать, что все современные врачи проповедуют диаметрально противоположное основателю Косской школы. Так я приводил уже слова проф. Гергардта; он говорит, что диагноз должен обнимать все болезненные изменения, происшедшие в больном организме, как в физиологическом, так и в анатомическом отношении, не ограничиваясь одним навязыванием ярлыка болезни, а разъясняя способ происхождения болезненных явлений и взаимное между ними отношение; он должен основываться более на многосторонних исследованиях, чем на индивидуальных симптомах. Нет  никаких твердых правил, никакого шаблона для составления верного диагноза; только полное понимание и разумная оценка симптомов болезни доставляет высокую степень вероятности и, за исключением тех немногих случаев, где дело совершенно ясно, диагностика основана на исчислении вероятности.

Эти слова проф. Гергардта ничего не прибавили к сказанному Гиппократом, разве только язык профессора более современный и потому несколько точнее выражает мысль для нас.

Итак, я никогда не ошибался, уверяя господ поклонников диагностических способностей современных аллопатов, что они сами не понимают чему они поклоняются. Если диагностика основана на исчислении вероятности, то на каком же исчислении основывается лечение?! Без диагностики нет разумной терапии; сперва надо исследовать, определить болезнь, потом обсудить и наконец лечить, - вот предназначенный путь. Каково же будет лечение, когда врач свою диагностику может основать только на исчислении вероятности, все свои обсуждения построить на предположении, и за неимением средств и хорошо изученных лекарств, прописать такую смесь, что никакие земные силы и знания не в состоянии предугадать, какое она может произвести действие!

Между тем, при критическом отношении к появляющемуся вновь лечению, аллопаты всегда стараются доказать, что лечение это, как основанное не в стенах их факультетов, не может иметь самой главной научной подкладки, правильного диагноза. Отвергать помощь новых лекарств не всегда удобно, потому что свидетели бывают на лицо и уверять их, будто они вылечились от серьезных хронических болезней воображением, подчас чересчур комично. Как же подорвать доверие к лечению? Конечно, остается одно средство, - спорить на научной почве, стращать неумением автора лечения диагностировать болезнь. Он вас выстукивал? - спрашивают они. - Нет. Он вас выслушивал? - Нет. В таком случае как же он мог определить вашу болезнь?! Конечно, приговор произнесен и, Боже упаси, какой строгий, несмотря на то, что в данном случае может быть не было необходимости ни выстукивать, ни выслушивать больного.

Если от грустного до смешного бывает один шаг, то от научного до невежественного гораздо менее. Что бы было нового в моей системе лечения по Чичагову, если бы я основывал свою диагностику на исчислении вероятности? Как бы я мог излечивать то, что другие не могут излечить, если бы я только предполагал различные свойства в моих лекарствах, а не знал бы их основательно? Смешна мне была всегда бессильная злоба моих врагов. Не имея понятия о том, на чём я основываю свой диагноз болезней и почему я выслушиваю своих больных, только в тех случаях, когда это имеет значение, или выщупываю то, что можно прощупать наверное, они осуждают и произносят приговоры. В уверенности, что только они обладают всеми научными способами исследования больных и что только их путем должны идти все врачи, эти строгие судьи обвиняют и меня в том, что я не умею распознавать болезни, когда в моем кармане нельзя найти ни молоточка, ни костяной пластинки, ни трубочки для выслушивания. Эти инструменты представляют из себя вещественные доказательства научности врача; следовательно, у не имеющих подобных приспособления нельзя искать диагноза, даже основанного на исчислении вероятности.

Мои недоброжелатели того не ведают, на сколько я счастлив. Счастье мое заключается в том сознании и в уверенности, что, благодаря моей системе, мне сделать ошибку в определении болезни почти невозможно.

Мы уже неоднократно беседовали о неточности медицинских наук, так как они ничто иное, как произведения человеческого ума, чересчур несовершенного не только для познания всего существующего в мире, но и чувствуемого самим человеком. Как не стоит искать объяснения многих физиологических процессов в нашем организме, потому что мы их никогда не познаем, так нельзя надеяться на то, чтобы человек всегда безошибочно умел различать ненормальное состояние внутренних органов при болезни. Однако отвергать существование этих физиологических процессов невозможно. Закон подобия может быть и неудобопонятен с научной точки зрения, но он несомненно верен и существует. Превращение белых кровяных телец в красные безусловно происходит, но как оно делается, нам неизвестно. Из этого уже видно, что мы не можем отвергать такие факты, которые нам не понятны, и должны лишь их признавать потому, что они действительно существуют. Если я чувствую себя больным, а врач не может доискаться объективных симптомов, то это вовсе не значит, что я воображаемый больной. Если лечить только то, что врачи могут прослушать и распознать, то человечество останется в 9/10 своих болезней без помощи.

Если нельзя лечить без знания закона применения лекарственных средств, то можно ли человеку, при его близорукости или слепоте для объяснения тайн природы, диагностировать болезни, не имея себе в помощь что-либо более верное и точное, чем поверхностное осязание и слабый слух. Естественно, что только мнимая научность в состоянии примириться с таким бессилием.

Закон подобия есть закон природы, также как закон о дозах можно найти только в природе человека. Поэтому, чтобы быть совершеннее в определении болезней, надо искать помощи и указаний всё в той же природе, создавшей нам средства для излечения, и действия которых неизменны во все времена и одинаковы для всех людей. Законы это премудрость Божие и они обретаются во всём созданном Господом, но никак не в человеческих знаниях и умозаключениях.

Почему я считаю для себя почти невозможным ошибаться в диагнозе болезней и на чём это основываю, - я дам объяснение ниже. Теперь перейдем к рассмотрению всех необходимых приемов для диагностирования болезней.


<<Назад

Читать далее>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0049 сек.)