Беседа XX (продолжение)

Хотя при исследовании больного мускульному труду врача придается большое значение, но это потому, что больные воображают будто звуки молоточка и научный слух обладают какою-то условною речью для доктора. Выслушивание есть как бы нашептывание в ухо доктора, а выстукивание есть разговор отрывочными, но ясными словами; как бы в ответ на вопросы да или нет? Ничего нет удивительного, что больные никогда не выслушивавшие себе подобных и не имеющие понятие о выстукивании, заблуждаются в своих предположениях. Но врачи в душе своей вовсе не придают такого большого значения этим приемам исследования страждущих. Если доктору представить больного с закрытым лицом и немого, то одни объективные симптомы весьма туманно нарисуют ему причину болезни и развитие её в исследуемом организме. Следовательно, впечатление наружного вида больного и его субъективный показания, это - главный план, по которому уже врач приступает к осмотру и выслушиванию. Чтобы предугадывать болезнь в сложных случаях требуется, кроме знаний, еще талантливость, выражающаяся в особом даре, которыми наделяет врачей наш Создатель. Хороший диагност есть тот же физиономист, распознающий по лицу нравственную сторону человека, но в данном случае наружный вид для него зеркало, в котором отражается внутреннее состояние больного. Практика, естественно, развивает эту способность.

Все мы любуемся небом в светлую и звездную ночь, но разве мы одинаково смотрим на него, с тою же мыслию и целью, как астроном например. Нет, у каждого из нас при этом своя мысль, и мы даже не обращаем внимания на те подробности, которые исследует специалист. Так и наблюдения врачей, при исследовании ими наружного вида больного непременно соответствуют их цели и мысли. Лечащий по принципу лишь местную болезнь никогда не заметит особенности, бросающиеся в глаза тому врачу, который старается прежде всего определить общее состояние организма и степень расстройства кровообращения у больного. Эти подробности даже не дадут первому никакого объяснения.

Но так как я признаю болезненность крови и неправильность кровообращения за причины болезни, то для меня весьма важно начать мой диагноз с исследования наружного вида больного и его физического самочувствия.

 

Еще Baglivi сказал относительно хронических болезней: «если цвет лица здоров, то вам нечего опасаться запоров и других расстройств кишечника». Мантегацца прибавляет: «я позволю себе сказать то же самое относительно и всяких других болезней». Неоспоримо, что при диагнозе болезни играет большую роль взгляд на человека. Окраска лица, общая или местная, налитие вен на висках и на лбу, выражение и светлость или туманность глаз, мимика и множество других мелких особенностей, меняющихся у каждого человека, согласно индивидуальности, всё это указывает на состояние кровообращения больного. Застои венозной крови всегда ясно обозначаются в мельчайших сосудах на щеках, на носу и в налитии и расширении ножных вен и т. д. Профессор Мантегацца так определяет значение здорового цвета лица: «он означает, что кровь богата красными кровяными шариками, что количество её в организме не слишком велико и не слишком мало, что течение её по капиллярам совершается с надлежащей быстротой. Наоборот, нездоровый цвет лица указывает или на испорченность крови, или на слишком несоответствующее количество её в организме, которое может быть как меньше, так и больше нормального. Поэтому большинство совершенно справедливо полагает, что если наша кровь здорова и хорошо распределена, то в этом кроется уже добрая половина того, чтобы мы себя чувствовали хорошо. Худоба и полнота указывают на состояние питания человека. Подвижность лица характеризуешь состояние нервной системы исследуемого субъекта. Итак, собрав эти эмпирические данные, можно при навыке и знании получить верные определения состояния здоровья человека; болезненный вид непременно укажет расстроено ли питание, доброкачественная ли в химическом отношении кровь, в порядке ли пищеварение и кровообращение. Соответственно этому я сделаю заключение о более или менее значительных нарушениях, замечаемых мною по лицу и указывающих мне на различные патологические состояния органов и необходимых жизненных отправлений.

Проф. Мантегацца, если помнят мои собеседники, также говорит, что не всё врачи могут быть одарены известной наблюдательностью и изощрены в навыке угадывать внутреннее состояние больного по наружному виду, так как психологические заключения в зависимости от таланта или дара, даваемого людям свыше; но при желании извлечь пользу и уяснить себе основания, легко прийти к убеждению, что подобные наблюдения менее ошибочны, чем научные исследования и всегда согласуются с действительностью. Трудно представить себе, как сильно могут усовершенствоваться наши чувства, когда они постоянно упражняются в одном и том же направлении и в особенности, когда причины, напрягающие наше внимание, особенно важны. Мы нередко высказываем мнение такого рода: как он хорошо выглядит, просто приятно смотреть на него! Бедный человек, на кого он похож, его дни сочтены, и другие, подобные этим. Удивительно, что несмотря на чисто эмпирический характер таких заключений, они имеют огромное значение и часто вполне согласны с тем, что высказывается людьми науки.

Одновременно с наружным осмотром больного начинается его допрос. Для исследования физического самочувствия не достаточно ограничиться разбором его вида. Необходимо прислушаться к состоянию его чувствительности, к болям, к понижению или повышению какой нибудь из естественных потребностей, к качеству отделений и к восприимчивости каждого органа, к вредным наружным влияниям. Боль служит одним из надежных указаний на болезнь, хотя это нельзя возвести в правило, так как иногда страшные болезни и сама смерть вовсе не сопровождаются болью. С другой стороны часто малые, незначительные болезни сопровождаются сильнейшею болью. Допрос служит для выяснения особенностей, субъективных ощущений больного, зависящих от тысячи условий и обстоятельств. Личные ощущения страждущего имеют большое значение не только для определения болезни, но и для выбора средств, которыми следует пользовать больного, в виду того, что патологическая сущность большинства болезней неизвестна. Как справедливо говорить д. Бразоль, на первом плане должна стоять весьма различная и индивидуально-характерная симптоматическая картина, ибо исключительно анатомический принцип совершенно недостаточен, и врач должен иметь дело не с классификациями и номинальными болезнями, а с живыми людьми. Задача всякого истинно-научного терапевта должна заключаться в тщательном индивидуализировании данного случая. Каждое больное или субъективное ощущение непременно имеет свое органическое основание в том органе, на который указывает больной; точно также и характер боли во многих случаях определяет местопребывание болезненного процесса. Совокупность симптомов, возникающих вследствие постепенного соучастия в болезненном процессе всего организма вообще и нервной системы в частности, позволяет опытному практическому врачу во многих случаях с точностью определить патологический характер болезни еще раньше диагноза, который и подтвердить его предположение. Весьма часто вся болезнь пациента заключается только в субъективных страданиях, которые важны в том отношении, что дают возможность распознавать болезни в самом раннем периоде их возникновения, когда они выражаются лишь субъективными симптомами.

Итак, наружный осмотр и допрос субъективных ощущений больного, а также его индивидуальных особенностей, составляет первую половину диагноза, и я признаю эти приемы за самые важные и верные. Столь общее исследование больного заключает в себе сведения о телосложении, о состоянии крови и нарушении кровообращения, о темпераменте, о наследственности болезней, о возрасте, о состоянии отправлений и отделений, о социальном положены и привычках, о занятиях, об образе жизни и диете, о климатических условиях жизни, наконец о болях и страданиях, претерпеваемых больным. Если и существуют болезни, редкие по своим сбивчивым формам, который могут быть распознаваемы лишь при помощи анатомических принципов, то это исключительные случаи. В большинстве случаев выслушивание и выстукивание подтверждают заключения врачей, выведенные из допроса и наружного осмотра больного.

Однако в наружных и серьезных внутренних болезнях нельзя не обращаться к объективным симптомам, если желаешь распознать причины, вызывающие страдания, или, вернее сказать, находишь нужным фактически подтвердить свои заключения. В отношении некоторых внутренних органов эти приемы исследования безусловно необходимы, как, например, при болезнях сердца, легких, печени, селезенки и органов, находящихся в полости живота. При болезнях кожи, слизистых оболочек рта, при наростах и наружных опухолях, естественно, весь диагноз почти ограничивается рассмотрением объективных болезненных явлений. Но к последним относятся еще те симптомы, которые распознаются посредством вооруженного глаза и при помощи снарядов гортанного, глазного, ушного, носового, маточного и проч. зеркал. Сюда же относятся измерение и взвешивание тела, выслушивание (аускультация), выстукивание (перкуссия), исследование пульса и т. д.


<<Назад

Читать далее>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0016 сек.)