Беседа XXII (окончание)

Припоминая теперь то, что мною было сказано в предыдущих беседах о проверке диагноза посредством лекарств, и сравнивая эти приемы со способами определения дозы лекарства для больного, мы видим, что обе задачи разрешаются одновременно. Я говорил, что контроль диагноза должен производиться немедленно же после допроса и осмотра больного, до окончательного назначения лекарства, и тогда только этот способ диагноза может быть признан за точный и верный прием. Следовательно, необходимо контролировать диагноз в кратчайший срок. При практическом разрешении этого вопроса дозировка лекарств играет немаловажную роль. Действительно, без точного выяснения какой № лекарства соответствует организму больного или, правильнее говоря, восстанавливает его кровообращение, нельзя проверить влияние средства, например, на исследуемый орган. Если доза не соответствует больному и лишь еще больше нарушает его кровообращение, то ощущения, по которым следует судить о влиянии специфического средства на известный орган, не могут быть правильны. Следовательно, прежде нужно определить дозу специфического средства и затем следить за действием его, т.е. контролировать диагноз этим лекарством. Разумеется, при соответствии дозы, симптомы для контрольного диагноза являются одновременно.

Так как дозировка лекарств и контрольный диагноз составляют одну из главных основ моей системы лечения, то я еще раз объясню их на примерах.

Допросив и осмотрев больного, я решаю мысленно дать ему, положим, специфическое средство от ревматизма. У этого больного есть боли в голове и в ноге. Соображаясь с общим состоянием его, я приказываю начать давать больному тот номер лекарства, который по опыту считается за средний и подходящий большинству из организмов. При этом объясняю страждущему, что он должен следить повнимательнее за ощущениями в голове и теперь же прислушаться к имеющейся боли, чтобы быть в состоянии определить не уменьшится ли она после приема лекарства, не перейдет ли на другое место, или не потяжелеет ли голова, не затуманятся ли глаза, не произведет ли лекарство внутреннее волнение, сердцебиение и т. д. При контрольных приемах лекарства я даю всегда сразу 3-4 ложечки с небольшими промежутками времени, дабы действие лекарства было яснее и сильнее. Таким образом, прежде всего я берусь за решение вопроса: какая доза противоревматического лекарства будет по организму больного и начнет восстанавливать его кровообращение. При соответствии предложенной дозы прилив крови к голове и ощущение боли должны исчезать; в обратном случае они могут увеличиться. Если от первого приема трех ложечек пациент не может определить ясно свои ощущения или заметить произошедшие перемены, то через 2-3 минуты я предлагаю повторить прием, после которого уже непременно ощущения делаются ясными. При несоответствии дозы, №№ лекарства меняются, по правилам, которые мне здесь не время излагать в подробности. Только после определения подходящей дозы и удостоверения, что кровообращение восстановляется, я перехожу в вопросу диагноза болезни и спрашиваю его о болях, ощущавшихся в ноге. Если он действительно страдает ревматизмом, то боли должны временно пройти или значительно уменьшиться; это будет симптом безошибочного диагноза. Ежели же, несмотря на соответственную дозировку лекарства и симптомы восстановления кровообращения, вследствие искусственного давления на кровь лекарством, боли остаются в той же силе или даже увеличиваются, то это несомненное доказательство, что диагноз был не верен и следует дать ему другое лекарство, могущее быть специфичным причине болезни.

В случае прихода этого пациента в те часы, когда он не ощущает боли, я даю, исходя из предположения, что он страдает ревматизмом, специфическое средство от этой болезни. Определить дозу лекарства возможно и при отсутствии болей, так как от несоответственной дозы голова его, бывшая свежей и свободной, должна сделаться туманной или тяжелой и при соответствии остаться такой же легкой и свежей, как она была при его приходе. После определения дозы лекарства приступаю к проверке диагноза. Если специфическое лекарство соответствует болезни, то от давления на кровь и ускоренного кровообращения должен возбудиться симптом страдания в местах, болеющих по обыкновению. Боль, так сказать, почувствуется от раздражения нервов на местах поражения. Если диагноз был ошибочен, то лекарство не произведет никакого влияния.

Весьма часто случается, что болезнь кроется в таком органе, который сам больной считает здоровым, потому что ничего болезненного в нём не чувствуется. Жалуясь на боли неправильно, так как они лишь отраженные, врач причисляет их к субъективным симптомам или к иным причинам болезни. Но во время пробы лекарства, вследствие искусственно ускорившегося кровообращения и возбуждения нервов несоответственным средством, пациент начинает ощущать острую боль в таком органе, на который он не жаловался. Подобное показание контрольного диагноза следует считать за чрезвычайно важное и верное и немедленно проверить, пройдут ли боли в самом органе и в прежде указанных местах от специфического средства для неожиданно заболевшего органа.

Таким образом, сама природа человека, входя в связь с природою лекарственных средств, точно определяет причины болезней и ясно объясняет врачу, какие требования предъявляет больной организм. Только в тех случаях, когда чувствительность нервной системы притуплена, как например в параличах, проверочный диагноз и определение соответственной дозы лекарства требуют более продолжительного времени. Параличный больной может лишь ощущать значительно увеличившуюся тяжесть головы и как бы вес её, но не симптомы, легко определяемые всеми другими страждущими, а поэтому если ни наружный вид, ни личные ощущения не дают никакого точного определения, то мне остается, руководствуясь опытами, назначить ему лекарство и объяснить, за чем он должен следить, принимая его. Несоответствие во всяком случае выяснится к следующему дню. Вообще же эти случаи редки даже и у параличных, разве бывшее кровоизлияние в вещество мозга уничтожило уже совсем способность самочувствия. При этом диагнозе воображение пациента не может иметь никакого влияния, ибо я в состоянии всегда дважды и трижды проверить справедливость его показаний, увеличивая или уменьшая силу лекарства. Два номера лекарства не могут иметь одинаковое влияние, так как сила их давления на кровь различна. Поэтому каждый раз, когда больной говорит, что предложенное ему лекарство соответствует, я меняю его, чтобы, во-первых, определить не будет ли более сильная доза еще благоприятнее действовать, и, во-вторых, не докажет ли она мне соответствие предыдущего номера. Только что сказанное мною о способе проверки показаний больного вовсе не доказывает, что каждого страждущего надо провести, так сказать, чрез все номера лекарства, дабы правильно и точно определить дозировку средства специфичного его болезни. Опыт есть немаловажный руководитель во всём, а тем более в данном вопросе. Он дает свои собственный определения, руководствуясь которыми, я начинаю проверять диагноз и дозировку лишь с известных номеров лекарств, более подходящих ко всем особенностям больного. Так опыт определил, что:

18.    Все нервные болезни и нервные субъекты требуют более слабых доз, чем остальные. Детям и старикам также соответствуют меньшие дозы лекарств, сравнительно с взрослыми.

19.    Опыт указывает, какой №, из имеющихся в данном лекарстве, следует считать за средний, чаще соответствующий наибольшему числу больных. Начиная с него, можно уже легче переходить безошибочно к слабейшему или сильнейшему.

Надеюсь, после всего высказанного, мои собеседники убедились, что изобретенный мною контрольный диагноз болезней при помощи лекарств поставил меня в такое условие, что мне почти невозможно ошибаться в определении болезней. Это мое преимущество пред другими системами лечений.


<<Назад

Беседа двадцать третья>>


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0022 сек.)