Беседа XXIII (продолжение)

Затем моя цель была высказать всю правду обществу и страждущим людям, дабы они имели хоть малейшее понятие как об истории, так и современной медицине и знали, что могут они требовать и ожидать от практикующихся методов. Это еще никогда никем не делалось, несмотря на важность распространения верных познаний в обществе. Не могу судить сам, в какой мере это мне удалось, и во всяком случае прошу снисхождения. Я вовсе не стремился объяснить обществу, что рациональная аллопатия приносит один вред, что эта система лечения слишком устарела и обществу следует отдать предпочтете гомеопатии или моему лечению. Никакой предвзятой или злобной мысли я не имел при изложении моих бесед. Напротив, я избегал высказывать свое личное мнение и предоставил слово самим представителям каждого метода лечения. Думаю, что это затрудняло мое изложение, но за то и оградило меня от обвинения в пристрастии. Я желал одного: дать возможность моим собеседникам и читателям выслушать мнения самих сторонников разбираемых систем лечения, и такие речи, которые они никогда не прочтут ни в газетах, ни в книгах, имеющихся под рукою. То, что говорят профессоры и представители науки в аудиториях и в своих сочинениях, известно лишь немногим, так как эта правда хранится корпорацией в тайне и общество слышит лишь диаметрально противоположное, т.е. восхваление успехам науки и собственным знаниям. Дойдя в беседах до гомеопатии, я отнесся с тою же беспристрастностью к спорам, продолжающимся сто лет, между аллопатами и гомеопатами. Предоставив слово тем и другим, мне желательно было только объяснить обществу, что аллопаты больше спорят из принципа и по незнанию того предмета, о котором они спорят. Вражда эта тем более неестественна и непонятна, что аллопатия пользуется на практике законом подобия как нельзя лучше, и если можно так выразиться, по инстинкту, не вдумываясь в объяснение или ложно его понимая. Поэтому я представил примеры лечения аллопатией железом, мышьяком, ртутью и другими средствами по гомеопатическому закону. Кроме того я указал на существующую разницу между представителями этих методов лечения, вышедших из одного же медицинского факультета: дипломированные гомеопаты куда образованнее, начитаннее и более сведущи в ботанике, минералогии и в познаниях природы и её законов, чем аллопаты. В этом нет ничего странного и удивительная; тот, кто более учится, тот больше знает и человек односторонний, как аллопат, всегда уступит в познаниях тому врачу, который после изучения всех методов лечения изберет один из них, по убеждению. Многосторонность при обучении составляет образование и исключает пагубную для жизни и тем более вредную для врача односторонность. Математики также проходят гимназии и затем специализируются на своих факультетах, но односторонность их вошла даже в поговорку; следовательно, ничего нет странного, что гомеопаты поражаются в свою очередь медицинскою односторонностью аллопатов. Последние обыкновенно избирают в медицине одну только специальность и кроме того не раскрывают ни одной медицинской книжки, не относящейся к аллопатии. Далее аллопаты вовсе не изучают истории своей науки, так как предмет этот необязателен, и могут ли они после всего этого не быть односторонними в медицине. Это обстоятельство, бросающееся в глаза, выставлено у меня на вид обществу, наряду с доказательствами, что существование разных отдельных систем, враждующих между собою, неестественно. Если существуют медицинские законы и принципы, то они, конечно, обязательны всем системам и применяются каждым методом лечения; как арифметика, алгебра и геометрия составляют одну науку-математику, так и аллопатия, гомеопатия и гидропатия составляют медицину. Поэтому корпоративная вражда ни что иное как прискорбное и бессмысленное явление, заслуживающее сильнейшего порицания. Врач, изучавший одну аллопатию, равен тому математику, который знаком с арифметикой и не имеет понятия об алгебре. Полагаю поэтому, что мы совершенно правы, обвиняя в этом отношении представителей так называемой рациональной медицины и называя их односторонне развитыми в медицинском смысле. Напрасно аллопаты указывают на таких врачей гомеопатов, которые по неспособности не имеют никаких познаний, но, ведь, такое обвинение совершенно обоюдно; гомеопаты могут еще больше указать врачей-аллопатов, ровно ничего не знающих и неизвестно как окончивших курс. Жизнь имеет свои проявления, странности я несправедливости, на основании которых немыслимо спорить или что-либо доказывать; научный спор должен быть основан на принципиальной точке зрения, а не на личностях. Только признавая одну из величайших наук, медицину, но никак не отдельные партии в ней, я отказался от наименования своей системы лечения отдельным именем. Итак, моя цель была познакомить общество с мнениями и убеждениями о своей науке самих выдающихся профессоров.

Окончив свой труд изложением моей системы лечения, я стремился отнять право как у моих пациентов, так и у общества, а тем более у медицинской корпорации, говорить, что я лечу неизвестно как, неизвестно чем или наделяю страждущих чистою водою. Список средств, теория и способы лечения обнародованы и секрет лечения уничтожен с особым наслаждением. До сих пор при химических анализах водного раствора некоторых моих лекарств ничего не находили любопытные исследователи и общество смущалось результатами их анализов. Только больные, ощущавшие благотворное действие лекарств, продолжали относиться к ним с доверием, потому что влияние средств было для них убедительнее слов провизоров химических лабораторий. Но общество весьма легко смутить и разуверить, на основании научных определений, в которых оно равно ничего не понимает. О могуществе наук так много говорится современным людям и новейшие открытия до такой степени смущают их доверчивые умы, что слово «наука» это уже общепризнанный идол, которому поклоняются как златому тельцу. Никто не вдумывается, принадлежит ли разбираемая наука к тем, которые во власти человеческого ума, или она была и будет прежде всего божественной тайной, но поклоняются прежде всего мудрости ума своего и земным представителям этого могущества. Если уже анализ говорит, то люди должны безусловно верить! Между тем пророки из химических лабораторий до сих пор не подразумевали того списка лекарств, которыми я лечу своих больных. Действительно, им не попадались в руки мои капли, имеющиеся у больных, которые и цветом и запахом удостоверяют каждого простолюдина в присутствии лекарства, но химики, анализируя водные растворы моих лекарств, должны были вывести иное, справедливое заключение из своих опытов, а именно, что раз представленная для анализа вода производит ощущения в живом теле, то она непростая, несмотря на отсутствие в ней при анализе каких либо определенных и известных химии веществ. Химический анализ не может даже определить составы известных всем растений и трав, то почему же анализ должен уметь раскрывать то, о чём химия не имеет никакого понятия? Определить химически точно разницу между воздухом в двух разных местностях не сможет никакой лаборант, а между тем оздоровляющее действие того или другого воздуха скажется на живых организмах. Да мало ли чего люди не знают и потому не должны отвергать, пока не удостоверятся лично в действии или существовании!

Раз я сам указываю какие средства мною употребляются, то теперь, надеюсь, нельзя сомневаться в существовали лекарств в моих водных микстурах. Впрочем, я никогда их не скрывал от моих больных, а также от врачей. Еще начиная вырабатывать свою систему, я обратился к людям науки, прося их поинтересоваться моими открытиями и помочь мне, если мои труды не бесплодны. Но кроме принципиального отвержения и нежелания даже выслушать меня и моих больных, я встретил еще индифферентное отношение к самой науке, которой они «служат», и такое самодовольство и нежелание что-либо изменить в своем бессилии, что мне оставалось развести руками от удивления и продолжать работать одному, самостоятельно. Это убедило меня, что предоставить свои труды так называемой научной медицине - равносильно, что бросить их среди моря в воду. Научность большинства аллопатов и интерес, с которым они относятся к своему делу, - ограничиваются чтением медицинского журнала и принятием на веру всех встречаемых в нём советов, без желания уяснить себе причины и законы действия новых лекарственных средств. Обыкновенно они дают новые средства до первого неудачного случая, только потому, что другие это делают и советуют давать. Для подобного обогащения своих познаний не требуется никакого труда. Действительно работающих и двигающих науку, по собственному разумению, очень и очень немного.

Нечего говорить о том, насколько мне было трудно работать одному и одновременно завоевывать право на существование примерами излечения. Однако доктора и врачи не могут претендовать на меня в смысле отнятия от них практики или доходов, так как контингент моих больных состоит преимущественно из тех страждущих, от которых все они отказались. Полагаю, что не возбраняется помогать этим больным! Что я их довольно часто излечивал, а также спасал от хирургического ножа, это многим хорошо известно. Сотни людей, из 20,000 моих пациентов лечившихся у меня в Петербурге и Москве за несколько лет, могут это засвидетельствовать. Подобные факты служили мне доказательством целебности моих лекарств и справедливости основ моей системы.


<<Назад

Читать далее


 

© 2013 Медицинские беседы. Powered by Kandidat CMS (0.0058 сек.)